Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 6. Ужасная правда

Демид из тех людей, которые ужасно не любят признавать ошибки. Тем более ему некомфортно виниться передо мной. Мне приходится вытягивать из него информацию слово за словом.

— Ты что-то сделал им, да? Что-то плохое случилось? — спрашиваю с опаской.

— Нет! В том-то и дело! Верней, не всегда всё проходит гладко. Бывает, банки затевают проверки, платежи задерживаются на несколько дней. Но это самая обычная рабочая ситуация, и только такие параноики, как Самбуровы, начинают паниковать. — Демид яростно жестикулирует. — И быковать, разумеется, это ж Самбуровы.

— Они боятся, ты их кинешь на деньги?

— Если б боялись, не работали бы со мной. Нет, Юлечка, они мне доверяют, просто... они никому не доверяют. Я ж говорю, они параноики. Им нужны гарантии в деле, где не может быть никаких гарантий. Они считают, что если прижать меня, то я из себя выпрыгну, чтобы они были довольны. Не понимают, что я и так это сделаю, потому что мне важна моя репутации. Дикие они, вот и всё. Я им нужен, чтобы продолжать делать деньги. И им нужен рычаг, чтобы надавить на меня. Явной угрозы ещё нет, а они уже лютуют.

Я немного теряюсь.

— То есть я — этот рычаг?

— Ну а кто же ещё? Кто мне дороже тебя?

— А твоя мама? Ты за неё не волнуешься? А сестра?

Он смотрит на меня с растерянным видом. Качает головой.

— Нет, Юленька, они ударят по тому, с кем я живу, кто мне дорог. А с семьёй, ты знаешь, какие у нас отношения.

— А они откуда знают?

Лицо Демида превращается в маску.

— Собрали информацию, в какую точку меня бить эффективнее и больнее. И это ты, Юля. Они на тебя нацелились. Через тебя хотят передать мне предупреждение. И я ещё не знаю, что они сделают, до какой жести дойдут...

Он вдруг срывается с места и бросается ко мне. Опускается на колени передо мной, берёт за руки. Он так напряжён, что я чувствую его дрожь.

Наши взгляды встречаются, и меня будто бьёт током от того, с какой мукой Демид на меня смотрит.

— Они нервничают. Я уже сто раз им сказал, что всё решаемо и всё в порядке, но моих слов им мало. Стас говорит, они уже всё решили. По их понятиям, они должны мне показать, что я ничего не контролирую в своей жизни, что не могу защитить даже собственную жену. Не знаю, насколько сильным будет моё наказание. Это может быть твоё похищение, а может и...

Сижу с приоткрывшимся ртом. Дыхание вырывается со свистом.

— Тебя могут спрятать от меня, могут обидеть, могут... — Он сглатывает. — Прости, я не могу этого произнести...

Вспоминаю, как Стражин грозился прийти в наш дом с траурным венком и надписью «Юленьке».

— Они могут убить м-меня?

Демид прижимается лицом к моим коленям. Его широкие мощные плечи, обтянутые мягкой хлопковой тканью, вздрагивают.

— Юленька, милая, любовь моя, я так перед тобой виноват.

Представляю, сколько сил ему стоило признаться в том, что он не способен меня защитить. Какой же это удар по его достоинству как мужчины.

Мне страшно за себя, за нас. И так больно, что в груди всё горит.

— Но зачем же ты связался с такими людьми?

Намёка на обвинение хватает, чтобы Демид начал яростно защищаться:

— Инвесторы на дороге не валяются, Юля. Два года назад фирма почти прогорела. Самбуровы оказались спасением. Какую руку протянули, ту я и взял. Не привередничал, как понимаешь. Пустил в дело их деньги. Они принесли хороший доход. Ты и сама видишь, какой в последнее время у меня подъём. Мы смогли открыть твой маленький бизнес, купить этот дом, путешествия, да всё хорошее, что нас окружает, стало возможным благодаря тем деньгам.

У меня губы сохнут. Боже ты мой.

— Каким именно? На чём Самбуровы зарабатывают?

Демид опускает взгляд, но его голос твёрд:

— Они инвесторы с доходами, не имеющими легального подтверждения. Я, Юленька, не вникал, чем именно они зарабатывают.

Как это не вникал? Нет-нет, я в это не верю. Демид знает, он просто не хочет меня ещё больше пугать!

— Так это бандиты? Мафиози какие-то? И ты отмывал для них деньги? — спрашиваю, и его плечи под моими ладонями каменеют. — Дёмушка, но зачем? Почему ты... Зачем!..

Муж резко встаёт и уходит от меня к окну.

До боли закусываю губу. Крик сейчас не поможет, скандал всё только ухудшит. Мы в ужасной ситуации. Нам нельзя ссориться, когда нужно что-то решать.

Но каких же сил стоит мне не сорваться. На языке появляется металлический вкус. Резким движением смахиваю со щеки предательскую слезу.

— Демид, не молчи. Говори со мной, умоляю.