Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 9. Простая формальность

Первое, что вижу — букет из, наверное, полусотни алых роз.

Как же мне неудобно.

Демид в деловом костюме, при галстуке и с цветами. А я лежу голая под одеялом и со спутанными волосами, без грамма косметики. Да ещё и, наверняка, глаза припухли от слёз.

Прячу в подушке лицо, пока муж обходит кровать и неожиданно опускается рядом со мной на колени. Подглядываю через пальцы на закрывающий весь обзор букет.

— Ну что, ты уже проснулась, красавица?

Стону, закрывая ладонями лицо.

— Могу я полюбоваться на свою прелестную жёнушку? — шепчет он бархатным тоном.

От такого Демида у меня всегда слабеют коленки, и в груди сердечко частит.

Встречаю его ласковый взгляд, и дыхание застревает в груди. После безумной ночи, да плюс эти цветы, нежность и любовь в его лице лишают меня соображения.

Он сгружает тяжёлый букет на кровать и тянется ко мне. И я благодарю судьбу за то, что хотя бы успела принять душ и зубы почистить.

Поцелуй долгий и нежный. Демид делится со мной воздухом, и я едва дышу. Страсть прирастает в нас одновременно, накрывает волной. И вот я уже стягиваю с него галстук, а он щёлкает пряжкой ремня...

Он голоден так, будто между нами этой ночью не было ничего. И то, что со мною творит — буря, шторм, ураган. Мне так хорошо с ним, что в финале я плачу.

— Ты рано вернулся, — шепчу, играя с волосами у него на груди.

Он тихо вздыхает.

— В пять вечера у нас встреча с юристом. — Он бросает взгляд на часы.

— Тогда пора собираться.

Демид качает головой.

— Подожди, пока ещё рано.

Его большие тёплые ладони скользят по моей спине. Уверенные сильные пальцы разминают мышцы, так что хочется заурчать, будто кошка.

И урчание раздаётся, но куда более громкое и не такое милое. Мой желудок напоминает, что в нём с вечера не было ничего, кроме кофе.

— Надо хотя бы что-нибудь заказать, — шепчу смущённо.

— А ты не заходила на кухню? Я уже всё заказал.

Демид всегда такой внимательный. Он прекрасный любовник. Верный друг, хороший человек. Мне с ним так повезло.

— Не знаю, как буду жить без тебя, — он говорит ровно то, что думаю я. Теми же словами. — Мысль о том, чтобы с тобой развестись, сводит с ума.

Хочется напомнить о своём предложении бросить всё и сбежать, но я не решаюсь. Демид не может этого сделать, иначе он потеряет лицо. Как он вчера говорил: только слабак сбегает от трудностей. А он не такой.

Он настоящий мужчина, отвечающий за свои слова и поступки. И он заботливо защищает меня. Выводит из-под удара на тот случай, если на него пойдут войной.

Наш развод — всего лишь формальность. Мой отъезд — необходимая предосторожность.

Демид долго молчит, а затем его как прорывает:

— А вдруг ты встретишь кого-то там, без меня.

Приподнимаюсь на руках, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты считаешь, что я могу тебе изменить?

Вижу сомнения в его глазах. Демид что же, мне не доверяет?

— Но как ты можешь даже думать об этом? Ведь наш развод — это только формальность. Я всё равно твоя жена, а ты мой муж. Штамп в паспорте ничего не меняет для нас.

Демид облегчённо вздыхает.

— Хорошо, что ты это понимаешь. — Он тянет меня на себя, и я оказываюсь лежащей у него на груди. — Поклянись, что ты будешь мне верна. Что ни на кого другого меня не заменишь!

— А ты?

— Юлечка, милая, ты одна мне нужна. Никто, кроме тебя. Никогда.

Бедром чувствую, что тело Демида находится в полном согласии с его словами и горящим взглядом.

Муж крепко обнимает меня, переворачивается, и я оказываюсь под ним.

— Я не даю тебя никакого развода. Ты моя навсегда, — говорит он, а затем повторяет это снова и снова, пока, измученная его страстью, я не кричу в ответ:

— Да, да, я твоя, только твоя.

— Моя, — заканчивает он с громким рыком.

Мы лежим неподвижно. Его дыхание опаляет моё лицо, и я даже не пытаюсь выбраться из-под него. Дорожу даже тем дискомфортом, который его вес мне доставляет. Чувствую его, пытаюсь запомнить это мгновение, сохранить его в памяти, чтобы потом... когда мы будем не вместе...

Не хочу об этом думать сейчас.

— Пора, — говорит он, и мы вместе идём в ванную.

— Проклятый Самбуров! — Демид бьёт по плитке кулаком. Обнимаю его, пытаюсь отвлечь, успокоить. Жадно целую в губы под льющей на нас дождём горячей водой.

— Люблю тебя больше жизни, Юля, — признаётся он, усаживая меня у собственноручно накрытого стола. Пока я собиралась и красилась, он уже всё разложил по тарелкам и погрел в микроволновке.

— Помни, наш развод — это формальность, — повторяет, когда мы выходим из машины возле бизнес-центра.

— Не бойся ничего, Юля. Я никогда не обижу тебя, — клянётся, когда мы оказываемся у двери, за которой нас ждёт человек, готовый посодействовать, чтобы нас с любимым как можно скорей развели.