Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 10. Закрытая дверь

Демид

Заходим в кабинет юриста. Здороваемся, всё, как положено, хотя я здесь сегодня провёл полдня.

— Константин Геннадьевич Гладков, — представляю хозяина кабинета жене, — человек, умеющий быстро и чётко решать любые задачи в запутанном мире законов и правил.

Не преувеличиваю. Плохого юриста Стас бы не посоветовал. Да и слухами земля полнится. И до разговора со Стасом я неоднократно слышал об успешных кейсах Гладкова.

Поворачиваюсь к держащейся поближе ко мне Юле:

— А это Юлианна Владимировна Тихонова, моя супруга. Прекрасная девушка, чьи интересы нам нужно защитить.

Она коротко кивает и мимолётно улыбается Гладкову.

Тот реагирует, как и почти все мужчины, когда впервые видят мою жену. Подмечаю чуть более внимательный взгляд, задержавшийся вдох, расправленные плечи и втянутый живот.

Раздражает ужасно, пусть я его и понимаю.

На Юле лёгкое платье на бретелях и расстёгнутый пиджак, заставляющий мечтать о том, чтобы она его сняла. Вид деловой и при этом роскошный. Скромный и при этом многообещающий.

Мужику под полтинник, он лысоват и слеповат — но туда же. Гладков смотрит на Юлю поверх очков, а затем протягивает ей руку для рукопожатия.

Опережаю его, пожимая прохладную ладонь с большим, чем необходимо, усилием.

Гладков приглашает нас садиться у стола. Предлагает кофе, чай — дружно отказываемся.

Юля волнуется не меньше меня.

Верней, ей кажется, что она волнуется, когда я умираю от того, что вынужден делать. Разводиться с нею — как стрелять себе в ногу. Но другого выхода нет. Или всё, что я делал для нас последние годы, окажется зря.

Оттягиваю узел галстука. Мне жарко и душно, хотя в кабинете работает кондиционер.

Потею, как большой скунс. И пусть другие за густым ароматом дорогого парфюма этого не замечают, я-то знаю, в чём дело. Взмок так, что рубашка прилипла к спине.

Кабинет скучный, как и его хозяин. Шкафы с книгами, письменный стол и приставленный к нему длинный для переговоров. Большой фикус занимает угол у окна, вертикальные жалюзи слегка покачиваются от направленной на них струи прохладного воздуха. Интерьер намекают, что это не то место, где поддаются эмоциям или спешат.

Но я намёков не понимаю — эмоции так и прут. Хочется встать и уйти. Поставить на всём этом жирный крест.

На языке вертится: «Пойдём-ка, Юля, отсюда...», и будь что будет. Мы с нею ещё можем (нет, не можем) сбежать...

— Тогда не будем терять время зря, — говорит Гладков. — Сейчас помощник принесёт подготовленные документы.

Пока он отдаёт команды персоналу, мы с женой переглядываемся.

Юля улыбается мне, и её глаза так ярко блестят. Под прикрытием стола она находит мою руку и переплетает наши пальцы.

Моя девочка абсолютно мне доверяет, и я б радовался, а изнутри всё на лоскуты рвёт.

Она не заслуживает даже крупицы обмана, но я не могу сказать правду. Если признаюсь, то всё. Если она узнает, во что я ввязался, точно её потеряю.

Такие девушки, как она, долго не бывают одни. Если уж старый юрист встаёт в стойку и не может этого скрыть, если Стас, только увидев мою жену, сходу начинает «понимать» мои трудности, то что себя обманывать?

Если вся эта история затянется или пойдёт не по плану — я потеряю жену. Найдётся тот, кто утешит её и защитит. И об этом тоже следует заранее думать.

Всё, Дем, бери себя в руки и делай довольную морду лица. Пусть твоя женщина и дальше будет уверена, что может тебе доверять.

Бросаю взгляд на дверь. Чудовищно тянет сбежать.

Я всё ещё могу встать, извиниться, увести за собой Юлю. Положиться на то, что нам дадут после этого жить.

Дверь закрыта, но я могу её открыть. Вот только поздно, она уже открывается...

*

Переименовала книгу и заменила обложку. Вам нравится?