Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 19. Заяц-зайчишка

Михаилу о своих подозрениях ничего не говорю. Не его это дело, а только моё и моего мужа. Но сказать что-то надо. Вот и приходится врать, глядя человеку прямо в лицо.

— Ничего не случилось, — растягиваю губы в нервной улыбке. — Показалось, заяц бросился через дорогу. Вот я и...

Следопыт и опытный охотник, он осматривает оставшиеся до большой лужи метры мокрой рыхлой земли.

— Здесь не было никакого зайца.

— Я так и говорю. Мне показалось.

Хочу поскорей остаться в одиночестве, всё хорошенько обдумать. Голова пухнет от сотен одновременно атакующих меня мыслей.

— Я поеду, Михаил Юрьевич. Спасибо, что побеспокоились, подошли. Буду лучше смотреть за дорогой.

Михаил не отходит от машины, хмурится. Под его пристальным взглядом начинаю ещё сильней волноваться.

Подрагивающими влажными руками завожу двигатель. Допускаю нелепые ошибки, будто в первый раз сижу за рулём. Закрываю на миг глаза. Длинный выдох, и начинаю сначала. В этот раз всё получается, но Михаил всё ещё смотрит на меня поверх опущенного стекла.

— Ты уверена, что справишься? Ты какая-то... — он долго подбирает верное слово, — не такая, как обычно. Дёрганная вся.

Как назло обычно молчаливый Михаил сегодня разговорчив без меры.

— Да испугалась просто задавить живое существо. П-перенервничала. Машина вон, заглохла ещё. Стыдно мне перед вами, — признаюсь, в чём могу, как на духу.

Он пожимает плечами.

— Со всяким бывает. Езжай уже. Хорошей дороги.

Киваю ему и быстро поднимаю стекло. По дуге объезжаю небольшой пруд, возникший посередине лесной дороги. Будто в компьютерной игре, ловко преодолеваю все встречающиеся на пути коряги, кочки и ямы. Пока Михаил может слышать удаляющийся шум машины, заставляю себя продвигаться вперёд.

Спустя пять километров останавливаюсь под ярко-жёлтым клёном. Глушу двигатель и опускаю голову на руль.

Ни о чём не думаю, просто дышу.

— Ну и чего ты так испугалась? — спрашиваю себя шёпотом. — Ты же хотела родить маленького. Мечтала об этом.

Мечтала... Хотела. Так сильно хотела — в те старые добрые времена, когда каждое утро просыпалась в постели с любимым. Когда не только сердцем, а телом ощущала, что у меня есть защитник, добытчик, семья, наконец. А сейчас я одна в этом проклятом нигде, в глуши, посреди бесконечного леса, и нет возможности по щелчку пальцев вернуться домой, забрать назад свою жизнь, такую прекрасную, но бестолково потерянную.

Если беременность подтвердится, что я буду делать? Бессмысленно же сидеть здесь, с чужими людьми, без медицинской помощи, без мужа рядом.

А она подтвердится. Я это чувствую.

Кладу ладонь на живот.

Это не сбой, не нервы, нет. Какие могут быть нервы в лесу, на природе, где даже новости не посмотришь, и мир с его глобальными проблемами так далеко. Какие, чёрт подери, могут быть нервы, когда я здесь, считай, не живу, а существую в ожидании жизни.

Демид должен знать. Он должен со всем этим срочно что-то сделать. Я не буду сидеть в тайге с животом. Мне нужно как можно скорее вернуться домой, зажить прежней жизнью. Наш ребёнок должен родиться в полной семье, с мамой и папой, а не вот так, когда между нами тысячи километров.

Нет-нет-нет, я эту ссылку не стану терпеть. Так нельзя. Пусть продаёт бизнес, расплачивается с этими ненормальными, любой ценой освобождается от ярма. Не нужны мне эти богатства, мне муж нужен, нужна семья.

Достаю телефон — сеть недоступна. Отсюда не дозвониться, но вдруг...

Так хочется услышать голос Демида, узнать, что он думает о возможности в скором времени стать папой. Что планирует делать, как быстро сможет меня отсюда забрать?

Ладно. Доберусь до города, первым делом — в аптеку. Сделаю тесты, и уже потом буду что-то решать.