Обманщица для босса

Глава 4

Что я сделала этим же вечером? Отправилась по магазинам.

Да. Я пока ничего не заработала, а уже пошла тратить. Мама моя такого бы не одобрила, но я жила одна, могла ей не отчитываться.

Расчехлила кредитку под будущую зарплату.

Купила один капсульный комплект для офиса: песочного цвета юбка-миди с карманами на бёрдах, зауженная к коленям, белая рубашка с модными рукавами в три четверти и прелестный приталенный пиджак цвета беж. Или, как модно его называла продавец, «мокко».

Конечно, в одном и том же я ходить не собиралась, но и тратиться на пять нарядов, ни заработав ни рубля, тоже.

Зашла в обувной и купила туфли-лодочки, которых с подросткового возраста терпеть не могла. Шпильку не потяну, упаду, а вот каблук в шесть сантиметров вполне себе. И удобные мокасины.

Дома, примерив обновки, я осталась собой недовольна. Ну в самом деле, кого и зачем я собралась впечатлять?

Смешно даже!

Зеркало в спальне показывало девушку, которая вдруг решила, что нацепив чужие и модные вещи, вдруг сделается роковой красоткой. А глаза выдают.

Но всё-таки ту юбку, которая не понравилась Гришину, я выбросила.

Решила, что новое носить буду, но постепенно. Посмотрю, не смеются ли надо мной, а там уже решу.

Наутро приготовила модную белую рубашку, купленную вчера, и чёрные брюки. Они обтягивали фигуру и сидели превосходно.

В остальном образ был прежним: перехватила волосы в хвост на затылке, нацепила старый пиджак и влезла в удобные мокасины. Не те, что купила вчера: погода обещала быть дождливой и портить ослепительно-белые кожаные тапочки не хотелось.

Такси каждый день мне пока не по карману.

В честь второго рабочего дня я раскрыла новый флакончик духов.

Сегодня я добралась на работу раньше шефа. И мне было приятно до мурашек, что он это отметил.
Выглядел босс, как обычно, безупречно. Как Кен — пластиковый парень Барби.

И при этом, казалось, не прилагал никаких усилий. Не был метросексуалом, следящим за каждой лишней волосинкой на теле.

Босс надавал мне заданий выше крыши, а я всё ловила на себе его взгляд, как бы говорящий: «что ты за птица?»

Я старалась, у меня получалось вполне сносно, я даже в суматохе не заметила, как наступило обеденное время.

Приходили и уходили, знакомились со мной мимоходом сотрудники и сотрудницы, я успевала печатать документы, отвечать на телефон. Я понимала, что все они или большинство хотят посмотреть на меня, и старалась быть приветливой, но не заискивающей.

Мне было важно справиться. И когда казалось, что получилось, Гришин вызвал меня на ковёр.

— Лида, сегодня у меня ужин с деловым партнёром. Это важный клиент для нашей фирмы. Руководитель отдела снабжения, от которого зависит будут ли они брать крупную партию инструмента у нас или к конкурентов. Понимаешь?

Я понимала. И всё же не могла не задать вопрос:

— А как же тендер? Всё сейчас зависит от тендера, от того, кто его выиграет.

— И кому позволят его выиграть, Лида. Прежние откаты никуда не делись. АП для того, чтобы их приняли, надо войти в доверенные отношения с клиентом. Добро пожаловать в реальный мир большого бизнеса! — улыбнулся мне Гришин так, будто я была младенцем в подгузнике. Смотрел и смотрел, а я решилась поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

Просто потому, что пауза затягивалась. А я уже рассмотрела ногти на своих руках, с отчаянием заметив, что забыла ими заняться.

Забегалась по магазинам.

Гришин молчал, а у меня язык прилип к нёбу. Распух, сделался большим и неповоротливым, зато сердце грозило выпрыгнуть из груди, закрыться в туалете и не выходить, пока босс не отпустит домой.

— Что от меня требуется, Степан Алексеевич? — наконец, спросила я, но босса это не смягчило.

Он продолжал смотреть сомневающимся взглядом и не спешил отвечать.

Я уже было решила, что на этом всё. Что Гришин вдруг понял: я не подхожу даже на роль секретаря, а значит, вредна. Потому что его босс приказал мне за ним шпионить.

— Ты очаровательна, Лида, — вдруг сказал он таким тоном, будто на самом деле хотел сказать иное: «Какая же ты дура!»

— Вы ведь не за тем вызвали меня, чтобы сказать это?

Я выпрямилась в кресле и выдержала тяжёлый взгляд босса. Отец научил, что раз я не могу понимать намёки в разговоре, надо спрашивать прямо. Мама на то лишь закатывала глаза: женщина в разговоре с мужчиной никогда не должна говорить прямо. Лишь улыбаться и поддакивать.

— О, у тебя голос прорезался!

— Я не очень понимаю вас, Степан Алексеевич.

— И поэтому краснеете?

— Потому что боюсь до одури, что вы меня уволите. Мне нужна эта работа.

— Тогда выдыхай, — вдруг засмеялся Гришин. Таким он мне тоже нравился: из чопорной статуи, воплощения мужской деловитости он превратился во вполне обаятельного собеседника. — По крайней мере, не сегодня. У тебя есть вечерний наряд? Не говори, что нет, не поверю.

Ага, я как раз нечто такое и пыталась сказать

Не то чтобы у меня не было приличного платья, но, боюсь, моё понятие о вечернем наряде, и его кардинально отличались. Как день и ночь, как лёд и пламя.

Так пишут в тех любовных романах, что читала моя мама и давала читать мне.

«Чтобы знать, как отвечать мужчинам».

— Что замерла? Я тебя не на бойню веду, а в ресторан. Ужин за мой счёт. Будет партнёр с женой, она как раз твоего возраста. И, Лида, должен предупредить. Тебе придётся изображать мою девушку. Не беспокойся, все твои страдания я компенсирую.

4.1

— Вы смеётесь надо мной, Степан Алексеевич? — спросила я, чувствуя, что руки сами собой сжимаются в кулаки.

Пусть он мой босс, но всему есть предел: издеваться над собой я не позволю. И не уволюсь, пусть не надеется.

— Что ты имеешь в виду? — быстро спросил он.

— Ещё вчера вы хотели уволить меня, а позавчера сказали, что уничтожите.

— Это если ты будешь копать под меня, — вдруг посерьёзнел Гришин, и взгляд сделался острым, колким, как нож для льда. — А сейчас я говорю вполне серьёзно. Разумеется, если ты согласишься.