Обманщица для босса

Глава 6

Мы целовались, будто соскучились. Словно были любовниками, встретившимися после долгой разлуки, изголодавшимися по рукам, по губам друг друга.

Он обнимал меня, прижимал к себе, насколько позволял пластиково-стальной рычаг между нами. И я думала совсем о другом рычаге. Что я умру, когда он войдёт в меня. От счастья ли, от страсти, заставляющей плотнее сжимать ноги. От страха, что он меня больше потом не захочет.

Кому нужно неумелое бревно?

И от желания ему понравиться.

— Поднимемся к тебе или здесь?

Он спрашивал вполне серьёзно, покусывая мочку уха, и его тон меня отрезвил. Я слишком далеко зашла.

— Нет, пусти.

— Уверена?

— Да, — выдохнула я и получила свободу.

Такую ненужную, холодную.

Я хотела что-то там объяснить, что Трошинский сотрёт меня в порошок, а мне так важно работать по специальности, доказать умершему отцу, что я хоть и не сын, но достойна его дела. Но поймала лишь отраненно-безразличный взгляд.

Хлопнула дверцей и взлетела на третий этаж раненой птицей. В горле стоял ком, я была готова разрыдаться, но держалась, пока не закрыла входную дверь на все замки и цепочку.

Старая, глупая привычка моего отца — он всё время привык запирать дверь на цепочку, будто так мог оградить тех, кто ему дорог, от жестокого грубого внешнего мира!

А я хотела бы стать частью жизни того, кто остался за дверью. В своей машине.

Завтра он меня уволит.

Нет, не посмеет! Какой бы он ни был принципиальный и жёсткий, Трошинский выше его.

Я быстро разделась, на ходу сбрасывая одежду, и встала под горячий душ. Слёз у меня не нашлось, да и зачем мне плакать, я устояла против соблазна. Могу гордиться собой, и тем, что второго шанса у меня не будет. Он больше не прикоснётся ко мне, не захочет.

Обиделся.

Приняла снотворное и уткнулась носом в подушку, пока не пропищал будильник. Вскочила и принялась собираться, едва не опоздала.

— Ты сегодня прям как в монастыре ночевала! — фыркнула Светлана Ланская, завидев меня в коридоре.

Я пришла на полчаса раньше обычного, в офисе народ только собирался. Стоял густой запах кофе и свежей выпечки.

— Неважно себя чувствую, — отделалась я общей фразой. — Плохо спала.

Светлана подняла бровь и загадочно улыбнулась.

Я поплелась к себе, в дверях приёмной столкнувшись лицом к лицу с Гришином.

— Доброе утро! — его голос был мягким, вкрадчивым. Я ожидала подвоха, хлопала глазами, не зная, что сказать и как себя вести.

— Доброе, Степан Алексеевич!

Решилась и посмотрела ему в лицо. Мы всего лишь босс и подчинённая. Секретарша должна угождать хозяину, но на работе. Только на работе.

— Тебя Трошинский вызывает.

— Уже иду.

Наверное, я удивилась. Немного.

— И да, Лида, — он аккуратно дотронулся до моего локтя, и я вздрогнула. Между мной и мим прошёл электрический ток. — Не вздумай рассказать о вчерашнем вечере.

— Он будет меня о нём спрашивать.

— Тогда расскажи в общих чертах. Иди. Потом зайдёшь. И помни, о чём я тебе говорил при нашей первой встрече: твой покровитель выйдет сухим из воды. Но не ты.

Мне словно влепили пощёчину. Я почувствовала, что краснею, и отчеканила в глаза босса:

— И не вы. Верно?

Повернулась и чуть ли не бегом направилась к лифту. Трошинский занимал офис на верхнем этаже. Здесь каждый стремился показать своё превосходство над другими.

И мне надо привыкнуть. Отрастить зубы. Кажется, я уже начала это делать.

Но с Трошинском прикинусь глупой овцой. С таких и спроса нет, и увольнять их не за что.

6.1

— С кем встречались?

Я доложила честь по чести, но прибавила, что слышала разговор босса урывками, а потом Боков и вовсе велел девочкам погулять.

Трошинский кивнул. Пока всё шло по моему плану, но расслабляться не стоило.

Я стояла на пороге большого кабинета, Трошинский сидел за огромным креслом, похожим на трон. Соединил кончики пальцев между собой, поставил локти на ручки кресла, и выражение лица у него было таким брезгливым, будто он вынужден обращаться с чернью. Он, король.

Под запахом его дорогого парфюма угадывался другой аромат. Пота.

Мне стоило усилий не выдать, что меня тошнит.

— Или тогда. Пока всё по плану. Нет, постой. Что там сказала тебе эта глупая курица, его жена?

Опасный момент.

Я вздохнула и выпалила, глядя в лицо заму.

— О том, что у Гришина ранее была девушка Лара. И что они с ним смотрелись прекрасной парой.

В лице Трошинского промелькнуло что-то такое, живое, и тут же пропало.

— И что ещё. Говори же!

— Что она ваша дочь!

Повисла пауза. Мне казалось, что сейчас Филипп Григорьевич встанет, подойдёт ближе и накроет своими лапищами мою шею. Сдавит лёгким движением, чтобы стало плохо дышать, и прошепчет: «Не смей говорить про мою дочь, ты, козявка офисная!»

Но он ничего не сделал.

— Вот и запомни. Не становись у меня на пути. Поняла, почему мне надо выкинуть отсюда этого сукина сына?

Кивнула.

— Вот и будь умницей. Иди работай. О разговоре скажи, что интересовался твоими успехами. Не обижает ли тебя кто, спрашивал. Пусть запомнит, что тебя трогать нельзя.

Снова кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Хорошо хоть кеды, а не туфли надела.

Казалось, стою на горящих углях.

— Трахалась с ним? Что краснеешь? Нет? Вот и умница. Я в тебе не ошибся. Отсосать ему в перерыве, так уж и быть, позволяю. Пошла вон!

Я вылетела пулей, едва кивнув напомаженной секретарше, которая удостоила меня долгого взгляда. Наверное, прикидывала, зачем её босс звал меня к себе до начала рабочего дня, когда вот она под рукой.

Я шла по лестнице, не хотелось сталкиваться в лифте с коллегами, ловить на себе их заинтересованные взгляды. И ещё хотелось курить, но сигарет я давно не покупала.

Бросила, но с такой работы, видимо, снова начну.

Постояла на безлюдной площадке между этажами, уняла дрожь в руках. Вспоминала слова Трошинского о том, что теперь я ценный кадр. И должна довести дело до конца.