Обманщица и лгуния

Глава 8 : Скелеты в шкафу

Глава: Лёд и металл

В мастерской пахло раскалённым железом, маслом и пеплом. Урок металла был одним из моих любимых, пусть и требовал сосредоточенности и силы. Но сегодня пальцы двигались почти автоматически, металл поддавался, словно чувствовал моё настроение.

Я сидела за деревянным верстаком, осторожно сгибая полоску серебра в тонкий виток. Это должно было быть кольцо. С цветком. Мелкие лепестки расцветали один за другим под нажатием моего резца. Работа успокаивала.

Граф подошёл сзади, положив руки на край верстака. Его голос прозвучал низко и задумчиво:

— Твоя фамилия — Вейн, верно?

Я обернулась, не ожидая вопроса.

— Да… А что?

Он на секунду замолчал, как будто решал, говорить или нет. А потом, не глядя в глаза, тихо произнёс:

— Я слышал историю. О неком Кориане Вейне. Он был алхимиком... и, по слухам, отравил дворянку — Летисию Армантель де Крейн. Не знаю, за что. Может, по приказу. Может, по любви. Или из ревности. Его казнили. А твоя мать... — он замолчал, но я уже застыла на месте, как статуя.

— Как её звали? — прошептала я.

— Миллисента Вейн. Она... обезумела после этого. Говорят, пыталась отравить себя и... свою четырёхлетнюю дочь. Но ребёнок выжил.

Я перестала дышать. Металл выскользнул из пальцев и упал на стол. В голове всё завертелось, и мир словно стал глухим. Звуки молотов, шорохи, голос наставника — всё приглушилось.

Он мягко коснулся моей руки.

— Прости, если это было неожиданно. Я... не хотел ранить.

Я сглотнула. До конца урока я не произнесла ни слова. Кольцо так и осталось незаконченным — серебряный цветок, не успевший расцвести.

Позже, когда солнце уже клонилось к закату, я подошла к нему у выхода из кузницы. Ветер шевелил его волосы, а глаза были полны того же спокойствия, как у моря перед бурей.

— Откуда ты знаешь?

— Об этом писали. В старых хрониках, в газетах того времени. Это было громкое дело. Я… могу найти для тебя всё, что упоминалось. Если хочешь.

— Да… пожалуйста. Для меня это… важно. Очень важно, — я пыталась сдержать дрожь в голосе.

Он сделал шаг ближе. Его голос стал мягким, почти ласковым:

— Не проси. Не умоляй. Это не снисхождение. Это — помощь. Я хочу тебе помочь, Асилия.

Он не дотронулся. Но я чувствовала его тепло.

И я поняла: теперь мне придётся заглянуть в прошлое. В своё собственное. Даже если оно пропитано ядом.

Вот продолжение с дневником, раскрытием тайны, эмоциями и атмосферой:

Глава: Запах яда и золота

Прошло несколько дней с того разговора в кузнице. Граф сдержал обещание — принёс свёрток, перевязанный тёмно-синей лентой. Внутри были старые вырезки из газет, копии судебных документов... и дневник.

Мамин дневник.

Книга пахла лавандой и чем-то горьким — как будто время пропитало её страницами слёзы и яды. Я держала его дрожащими пальцами, будто в руках у меня была чья-то душа.

Вечером я спряталась в саду. Луна была яркой, серебро ложилось на листья и траву, словно магическая пыль. Академия за спиной шептала окнами и башнями, а сад был тих. Только сверчки и редкие порывы ветерка.

Я открыла первую страницу. Аккуратный, тонкий почерк. Строчки начинались спокойно, как будто мама просто вела дневник жизни молодой жены.

"Сегодня Кориан вернулся с заказом. Его кольца теперь заказывают даже в столице. Он влюблён в свою работу. И я — в него. Но он всё чаще уходит по вечерам... и пахнет чужими духами."

Я перелистнула дальше. Дни сменялись, и в них начинали сквозить боль, ревность, одиночество.

"Я сделала для неё ожерелье. Он сказал, что для клиентки. Я видела, как он смотрел на неё... как на меня давно уже не смотрит. Я улыбнулась. И спрятала яд между камней, между нитей, между нами."

Мои пальцы задрожали. Сердце застучало, будто хотело вырваться.

"Я не жалею. Я не смогла убить его, но её — да. Она унесла то, что было моим. Я унесла её дыхание в жемчужинах и золоте."

Я не верила в это. Я не могла...

"Теперь он в тюрьме. За мой грех. Он даже не понял, что ожерелье — из моих рук. Из моих слёз. Из моей мести."

Губы онемели. Глаза жгли.

"Асилия всё ещё играет в саду. Её смех — как песня. Я не достойна её. Я — проклятие. Я уйду… и заберу с собой свою вину. Я только хочу, чтобы она забыла меня. Забыла всё."

Последние страницы были неразборчивы. Размазанные чернила, как слёзы. Или кровь.

Я не заметила, как граф подошёл. Он стоял в тени, но луна осветила его лицо. Он видел мои глаза.

— Ты прочла?

Я кивнула. Слёзы не капали — они горели внутри.

— Отец был невиновен... — выдохнула я. — Она… она отравила её. А его казнили. А меня… она хотела...

Он подошёл ближе, сел рядом. Осторожно, как будто боялся сломать меня прикосновением.

— Ты — не она. Не её вина. Не её яд. Ты — Асилия. И твой путь — твой.

— Но если во мне её кровь, её тьма?..

— В тебе её боль. Её жертва. Но и её любовь. Ты жива — и ты можешь выбрать, кем быть.

Он взял мою руку. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Он не боялся меня. Не отступил.

— Я с тобой. Даже если мир узнает всю правду. Даже если ты сорвёшь маски со всего прошлого.

Я прижалась лбом к его плечу. Не из слабости — из доверия.

— Спасибо, что не боишься меня.

— Бояться? — он усмехнулся, чуть наклонившись. — Ты бы видела, как ты стучишь молотом по металлу. Это страшнее любого яда.

Я хрипло рассмеялась сквозь слёзы. Лёгкий флирт. Немного тепла. Жизнь.

И, может, надежда.