Обманщица и лгуния

Глава 19 : счастье стучится в дверь

Мы переехали в его — теперь уже наш — поместье. Оно было светлым, с высокими окнами, увитыми виноградной лозой, с садом, где по утрам пели птицы, а вечерами цвели ночные лилии. Я шла по этим коридорам и не верила: это не сон. Это моя жизнь. Наша.

Теперь я носила его имя — Асилия Нортхейм. И каждое утро, просыпаясь в его объятиях, я чувствовала, как это имя становится частью меня, как оно согревает, как оберегает.

Он построил для меня лавку — не просто лавку, а настоящее творческое гнездо. Просторная, с арочными витражами, полками, полными металлов и кристаллов, с рабочим столом, который он сам вырезал для меня из красного дерева. Здесь было моё место. Моё вдохновение. Моя жизнь, которой я гордилась.

— Она твоя, — сказал он, целуя мою ладонь. — Здесь ты можешь творить, как хочешь. И никому больше не нужно притворяться.

Люди приходили за украшениями, за талисманами, за историями, которые я вплетала в металл. А по вечерам я возвращалась домой, где он уже ждал меня с чашкой травяного чая, укрытым пледом и нежностью в глазах, от которой замирало сердце.

— Как прошёл день, моя хозяйка огня и металла? — спрашивал он, и я смеялась, бросаясь к нему в объятия.

Каждый день с ним был как маленькое волшебство. Я больше не убегала, не пряталась, не боялась. Я просто жила. Любила. Творила. Была счастлива.

Утро было белоснежным. Первым, по-настоящему зимним в нашем поместье. Сквозь окна в спальне струился мягкий голубоватый свет, и снежинки, словно заколдованные, кружились в танце за стеклом. Я проснулась раньше него. Его рука была на моей талии — тёплая, сильная, родная.

Я посмотрела на него — спящего, мирного, такого моего. Его волосы, растрёпанные, блестели в утреннем свете, и сердце сжалось от любви.

Я осторожно встала, укуталась в шерстяной халат, который он сам подарил мне накануне. На кухне уже трещали дрова в камине, а я ставила завариваться чай с лавандой и яблочной кожурой. Снаружи мир замер, тишина укутала деревья, и даже птицы казались частью этого заколдованного утра.

Он вошёл в кухню в рубашке и с чуть заспанными глазами.

— Ты уже как маленькое солнышко, — сказал он, подходя и целуя меня в лоб. — Пахнет домом.

Мы завтракали у камина, скрестив ноги, укрывшись одним пледом, и говорили о простом: о снежинках, о рецепте пирога, о планах. Но в этих разговорах было больше магии, чем в любом зелье. Это была настоящая жизнь. Наша.

Через несколько дней я решила сделать для него подарок. Не просто вещь — магическое украшение, талисман.

Я выбрала серебро и вкрапления из обсидиана, чтобы защитить его душу от зависти и зла. В центре медальона я вплела маленькую каплю моей крови — не как жертву, а как печать. Он был моей судьбой, и я хотела, чтобы магия знала это.

Я выгравировала на обратной стороне:

"Тем, кто пылает огнём, не страшен лёд."

Он нашёл кулон на подушке, когда вернулся с охоты. Взял в руки, повертел и посмотрел на меня.

— Это ты сделала?

Я кивнула. Он подошёл, надел цепочку и прижал меня к груди.

— Ты мой огонь, Асилия. И теперь он со мной, даже когда ты далеко.

Он не снимал талисман даже ночью. И каждый раз, когда его пальцы касались кулона, я знала — он чувствует меня, даже если я молчу.