Обмануть королеву и умереть

Глава 5 часть первая. Шотландия, век XVI.

Была еще одна причина, по которой Елизавета I Английская отказалась от брака, – это беременность; ведь роды – немалое испытание для женщины. В XVI веке смерть во время родов была довольно типичной историей, а королева Англии была осторожной, если не сказать трусливой.

Шотландия, век XVI

Мария Стюарт почувствовала, как толкается внутри ребенок, и улыбнулась: растет! Ей захотелось задрать тяжелый подол, подшитый снизу изнутри войлоком для пышности, и прижать открытые ладони к животу, улавливая руками слабые движения малыша. Но это невозможно: на ней, в соответствии с модой, аж две длинные юбки, еще более длинный шлейф, перчатки с маленькими разрезами, через которые видны богатые перстни. Королева оглядела свою округлившуюся фигуру в зеркало. Она была готова к приему послов.

Не о том мечтала королева Шотландии, когда выходила замуж за Генриха Дарнлея. Она рассчитывала, что он возьмет на себя часть ее забот по управлению страной. Стремясь разделить с синеоким красавцем не только ложе, но и власть, она сразу же после свадьбы издала приказ называть юного супруга королем. Мария тяжело вздохнула: мужчина, на которого она возлагала такие большие надежды как на помощника, союзника и опору, оказался совсем не пригоден для управления страной и решения государственных вопросов.

Ну какой он король? Она вспомнила, какие глупые вещи он говорил на заседании с лордами, как пренебрежительно и грубо прерывал ее, и щеки вспыхнули у королевы стыдным огнем. Совещания, заседания совета, государственные приемы для мальчика Дарнлея стали лишь поводом для самоутверждения и удовлетворения смешного тщеславия: он первый человек в стране, и все должны ему подчиняться! Даже королева!

Мария сама прошла испытание властью в 17 лет, когда стала королевой Франции при больном Франциске II. Нежный, любящий Франциск не мог ей быть помощником в государственных делах, и она в управлении государством старалась увязать интересы Франции и Шотландии и умело проводила политику, выгодную своей северной родине.

Но любимыми занятиями ее супруга остаются охота и балы. А у нее не то сейчас состояние, чтобы мчаться на лошади, отворачивая разгоряченное лицо от тяжелого ветра: королева носит в себе наследника трона, которого ждет страна. Шесть месяцев – это серьезный срок для беременности, женщине на таком сроке надо быть особенно осторожной, чтобы не случилось, не дай Бог, беды – выкидыша, ведь тогда можно и самой умереть.

Быстрое разочарование Марии Стюарт в своем избраннике никого не удивило, все только недоумевали, как она вообще могла так ошибиться в своем выборе. Решение королевы отстранить своего супруга от рассмотрения государственных вопросов всех королевских советников удовлетворило.

И чужеземные послы и шпионы поспешили сообщить своим государям, что слово «король» больше не произносится в Эдинбурге, а только звучит словосочетание «супруг королевы». А еще доносили, что влияния на политику супруг Марии Стюарт не имеет и что у заносчивого юнца роман с королевской фрейлиной, а все потому, что королева его в свою спальню не впускает.

Обо всем этом известно и личному секретарю Марии Стюарт Давиду Риччо. И ему досаждает чувство вины. Ведь это он способствовал браку королевы с пригожим принцем. Он, тайный папский шпион, знал, какие многоходовые партии разыгрываются вокруг грядущего замужества Марии Стюарт, и четко знал свою задачу – помешать ее браку с протестантом. С точки зрения Ватикана, католик Дарнлей был отличной кандидатурой в женихи шотландской королеве. С точки зрения Риччо, англичанин подходил еще и потому, что у Давида с Генрихом быстро сложились дружеские отношения. Когда английский принц прибыл ко двору, он даже спал в комнате итальянца. Поэтому, вовсю суетясь ради брака Марии и англичанина, Риччо видел в нем своего приятеля и рассчитывал, как минимум, на продолжение спокойной и богатой жизни при шотландском дворе. Ведь неизвестно, как бы все повернулось, выйди Мария замуж за дона Карлоса или Карла IX. Хотя нет, известно: свое влияние на политику он бы потерял.

Поэтому задним числом просчитывая упущенные варианты, Давид Риччо все-таки доволен. Да, Дарнлей оказался настолько туп, что сумел внушить отвращение к себе королевы и презрение окружающих. Но он, Риччо, стал более важной фигурой при дворе. Кто стал первым советником у королевы после бегства графа Меррея и лорда Мейтленда? Давид Риччо. Ему она доверила государственную печать и с ним делится государственными тайнами. По большому счету, он в выигрыше. Только жалко ему Марию, и не оставляет в покое чувство вины.

Он смотрит на невеселое лицо королевы за столом, и думает о том, как удивительно складывается жизнь: мог ли он, безродный музыкант из Пьемонта, рассчитывать на то, что запросто будет сидеть за королевским столом? Что перед ним будут заискивать лорды, а королева лично будет делать ему подарки? Конечно, так просто такие милости с неба не падают. Он много учился языкам, стихосложению, игре на музыкальных инструментах, он талантами и трудом обошел родовитых дворян.

Риччо с удовольствием обвел глазами комнату королевы, где проходил ужин: ковры, зеркала, на столе расписной фаянс, серебряные и золотые приборы. Тихо слезились свечи в тяжелых канделябрах. Рядом отделенная дверью находилась опочивальня королевы.

Взгляд у Марии Стюарт был отсутствующим. Она словно прислушивалась к чему-то неясному. Прислушивалась к себе. Такое бывает у женщин, находящихся в «интересном положении». О, мадонна! Как королева светла и прекрасна! Как сладка и туманна ее улыбка!

Итальянец не услышал, что говорила сводная сестра королевы, он встрепенулся, когда она, удивленная, нетерпеливо несколько раз ударила вилкой о бокал.

Риччо взял лютню и бархатным баритоном запел о любви в вечно солнечной стране. Он остановил взгляд на королеве. А ведь он, Риччо, нравится ей! Словно со стороны, увидел он свое смуглое лицо, столь отличное от бледных шотландских, и большие черные глаза. Он знал, как они жгут женские сердца, он знал, как пьянит женщин его голос. И голову Риччо закружили опасные мысли: Мария Стюарт несчастлива в браке, почему бы ему не попробовать ее утешить? И Риччо вдруг стало жарко. Он никогда не позволял себе думать о королеве как о женщине, понимая, что это смертельная игра. Но кто ему может помешать? Надо только дождаться родов. Когда Мария Стюарт разрешится от бремени и поправит свое здоровье, тогда он попытается завоевать не только ум и уважение королевы, но и ее гордое сердце. Ее гордую душу. Нет, ничего не получится. Риччо испугался дерзости своих мыслей, и ему стало стыдно за свои непристойные мечты. Он почувствовал себя осквернителем святыни.