Обмануть королеву и умереть

Глава 7 часть вторая. Россия, век XXI

Россия, век XXI

Галахов жил в центральном районе, недалеко от городского парка. Дом был пятиэтажным, риэлторы называют такие дома «хрущевками». Окна первого этажа были закрыты решетками. Дверь подъезда металлическая с кодовым замком.

– Ты на каком этаже живешь? – спросила осторожная Лена.

– На первом. А что?

– Ничего. Привычка риэлтора... – уклончиво ответила Лена, посмотрев на решетки.

– Это тетина квартира, место хорошее: для меня важно, чтобы библиотека была рядом, – сказал он, открывая дверь подъезда. – И до ВУЗа недалеко.

Пропуская в подъезд женщину с маленьким ребенком, который что-то ласково и смешно лепетал, Елена запоздало поинтересовалась у Игоря:

– А чем ты занимаешься?

Ей стало ужасно неловко от того, что до этого говорила только о себе.

– Пишу диссертацию, – легко, как о чем-то обыденном, сказал Игорь.

– Ничего себе! – удивилась Елена. – Так ты занимаешься наукой? И в какой области?

– История.

– Ой, как интересно! – искренно проговорила девушка. – И какое время? Страна?

– Средневековье. Реформация. Европа.

– Реформация? Это же раскол церкви, религиозные войны, бунты, заговоры... Лютер, Кальвин, Генрих IV и Варфоломеевская ночь... – напрягла свою память Елена. – Ты изучаешь историю религии?

– Частично. Меня интересует Англия. Реформация в Англии. И в Шотландии.

– А, пуритане.

– Не только. Но ты неплохо помнишь историю, – одобрительно сказал Игорь.

– Я неплохо помню романы Дюма, – улыбнулась Елена. – Я вспомнила пуританина Фельтона, который стерег Миледи. Кстати, отчего началась Реформация?

Она спросила скорее из вежливости, чтобы загладить в глазах друга детства свое к нему равнодушие.

– В основе всех событий лежат власть и деньги, – как о чем-то всем известном сказал Игорь.

– Причем тут деньги? – возразила девушка. – Религия – это ведь идеология, а не финансовая сфера...

– А ты с любой идеологии сдери шелуху болтовни, и увидишь, что под словесным сором скрываются деньги и власть. Это те шестеренки, которые крутят политику и историю. Почему началась Реформация?.. Да потому, что европейские государи и их церкви не захотели больше делиться деньгами и властью с Римом.

Квартира была двухкомнатная, с небольшой кухней и маленьким коридорчиком, который разделял комнаты. В одной комнате у окна стоял стол с компьютерной техникой, рядом диван, на противоположной стене металлические полки с книгами и телевизор на стеклянной подставке.

Внимание Елены сразу привлек висящий над диваном портрет девушки в средневековой одежде. Лицо было спокойно и приятно: чудесный высокий лоб, изогнутые дуги бровей, жемчуг в волосах, глухое платье с высоким воротником, отделанным кружевом. Образ был светлым, нежным, словно выцветшим, и странно знакомым.

– Кто это? – спросила Елена, кивая на портрет.

– Мария Стюарт, королева Шотландии.

– Славная девушка, – искренне произнесла Елена.

– Это более-менее сносное изображение, – чуть поморщившись, сказал Игорь. – Работа Клуэ. Здесь Марии пятнадцать лет, есть мнение, что тринадцать. Вообще нет ни одного удачного портрета шотландской королевы: везде она изображена без эмоций, даже без улыбки, как бездушная, холодная рыба... Современники же отмечали ее поразительную красоту и особую сексапильность. У нее были красивые пепельные волосы. Правда, на портретах у нее они каштанового цвета. Вот тебе одна маленькая загадка из сундука тайн шотландской королевы: поэты с восхищением описывают ее пепельные кудри, а художники выписывают на холстах каштановые пряди. И ведь краски для волос в то время не было... Мария сводила с ума мужчин, за нее отдавали жизни. Армию павших за прекрасную Марию Стюарт возглавил поэт Шателяр. Он забрался в опочивальню королевы, чтобы подглядеть, как она раздевается перед сном, и был казнен... Жаль... Жаль, что ни один портрет не отразил ее колдовской магнетизм. Везде ты увидишь холодно неприятную даму. А ведь более страстной королевы в истории человечества, пожалуй, не было. Ну, может, только Клеопатра по этой части могла бы с ней поспорить, но не факт, что египтянка одержала бы победу.

– Интерес к Марии Стюарт связан с твоей диссертацией?

– Да, он связан с эпохой, которую я изучаю. Ты располагайся... – предложил Галахов. – Поживешь несколько дней у меня, я буду спать на диване здесь, а ты будешь в той комнате.

И он распахнул перед ней дверь другой комнаты, где Лена увидела скромную обстановку: кровать, шифоньер, столик с зеркалом. Плотные шторы закрывали окно.

– Не переживай: все образуется, – попытался приободрить девушку друг детства. – Сейчас с тобой чай попьем с бутербродами...

– За чай спасибо, но я не хочу, – поспешила отказаться Елена: у нее напрочь исчез аппетит.

– Можешь отдохнуть, поспать, а я посижу за компьютером. Потом поговорим. Хочешь переодеться – возьми мою рубашку, шорты, будешь чувствовать себя свободнее.

И он, порывшись в шифоньере, достал одежду и сунул ее в руки девушки.

– Тапочек у меня нет подходящих, ты уж извини. Можешь надеть мои...

– Нет, спасибо, я люблю ходить босиком.

– Босиком не надо, – сказал Игорь, – здесь пол холодный: первый этаж, а внизу погреб. Возьми тогда мои носки...

И он перебрал на нижней полке ворох носков, проверяя их на наличие дырок, выбрал пару поменьше и подал Елене.

Девушка благодарно вздохнула: какая удача, что она встретила Игоря Галахова! Действительно, не бывает так, чтобы все шло плохо. Она переоделась и несколько раз прошлась по комнате, привыкая к обстановке. Игорь отправился в соседнюю комнату, а она улеглась в постель, но заснуть никак не удавалось. От одиночества в голову лезли бесчисленные страхи, и девушка соскочила с кровати.

Постучалась в закрытую дверь комнаты, где Галахов собирался поработать.

– Войди, – прозвучало короткое разрешение.

Елена толкнула дверь. Игорь сидел за столом, перебирая бумаги.