Обманутая

Глава 1

День не предвещает ничего плохого.

В квартире тихо, спокойно. Сын сидит на диване, уткнувшись в телефон, и время от времени тихо смеется. Я мажу хлеб маслом, нарезаю сыр, думаю, что, может, успею сегодня вымыть окна.

Солнечные лучи лениво ложатся на стол, и все кажется обыденным, простым, почти счастливым.

Почти...

Ровно до того момента, пока я не слышу, как входная дверь с грохотом ударяется о стену. Стекла дрожат, нож выпадает из руки и звенит, ударившись о пол.

Я даже не успеваю вдохнуть, как слышу разъяренный голос мужа.

- Ты что, курица, не могла нормально убрать свое барахло?! - орет Виктор, влетая в квартиру, как буря, размахивая руками в воздухе.

Лицо у него перекошено, глаза безумные.

- Она теперь все знает! - продолжает, почти рыча, - И она бросила меня! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

Я застываю. Сердце сбивается с ритма, а воздух становится густым, как туман. Смотрю на него и не узнаю. Это не мой Виктор. Не тот, что приносил по утрам кофе и целовал в висок. Это чужой, опасный человек, с лицом, в котором нет ничего человеческого.

Я стою в шоке, не понимая, о чем он вообще. Денис вздрагивает, поджимает плечи и вжимается в спинку дивана. Я бросаюсь к нему, хватаю за руку, увожу в комнату и тихо закрываю дверь.

Пусть не слышит. Пусть не видит. Раньше его отец никогда не был таким...

- Вить, что происходит? - стараюсь говорить спокойно, но голос все равно дрожит.

Он мечется по прихожей, словно зверь, загнанный в угол, злой, обезумевший.

- Ты еще спрашиваешь? Какого черта ты не убрала вещи сына?! Она их нашла у нас дома!

- Какие вещи? - не понимаю, что он несет, теряю терпение и чуть повышаю голос, о чем тут же жалею, увидев его сумасшедший взгляд, - И кто - она?

- Моя жена! Кто же еще?! Ты что, тупая?!

Мир вокруг будто на секунду замирает.

- Вить… - шепчу и смотрю на него, не моргая, - Но ты же говорил, что она умерла…

Он резко поворачивается ко мне.

- Лера, не будь идиоткой! - срывается он, шаг делает ко мне, сжимает кулаки, - Жива она! Поняла? Жива!

Он приближается, и я чувствую его горячее дыхание.

- А теперь еще и бросила меня из-за твоей тупости! Но я не позволю! - глаза его блестят лихорадочно, - Ни ей, ни тебе! Вы все будете со мной! Всегда!

Я вжимаюсь в стену, боясь этого безумного взгляда. Холод ползет по спине. Передо мной не муж, а что-то страшное, сломанное. Его как будто подменили, или он вдруг скинул маску.

Но все же мне непонятно, почему он говорит о своей жене так, как будто она жива?..

Мы жили вместе девять лет. Девять лет, и все это время он лгал? Похоронил живого человека, чтобы… чтобы я поверила, что он свободен? Неужели только для того, чтобы обмануть меня?

Но это же бесчеловечно! Так не бывает! Я не верю, что мой Виктор, добрый, любящий и заботливый мог так поступить!

Такого не бывает. Не может быть. Не с ним. Не с моим Виктором.

- Витюш, - начинаю осторожно, словно говорю с душевнобольным, - Давай ты сядешь, успокоишься и нормально мне все объяснишь. Я не понимаю...

И вдруг... удар.

Резкий, сильный, звенящий. Щека вспыхивает огнем. Я не сразу понимаю, что произошло. Воздух вырывается из груди, голова гудит.

Сквозь звон в ушах слышу его голос:

- Не смей говорить со мной, как с сумасшедшим!!!

Я отлетаю на диван, схватившись за лицо, и стон вырывается от боли. Боль режет кожу, будто ножом. Первая мысль, которая проносится в голове: только бы ребенок не услышал и не увидел, как отец поднимает руку на мать!

- Ты сама нарвалась! - орет он таким тоном, от которого страшно даже поднять голову, - Хватит скулить!

Я инстинктивно сворачиваюсь в клубок, пряча голову руками, как бы закрываясь от очередного удара. Хочу стать невидимой. Хочу исчезнуть. Но он, кажется, отходит в сторону, потеряв ко мне интерес.

- Собирай вещи! Все! - бросает он - Ты хотела переехать? Ну вот, дождалась!

Я быстро вскакиваю с дивана и лечу в комнату к сыну, стараясь снова не попасть под горячую руку. Слезы текут по щекам. Мне больно, страшно. Я в ужасе.

Никто никогда не поднимал на меня руку. Даже отец никогда не шлепал в детстве, не то, чтобы... А этот! Ударил, унизил, оскорбил!

Я чувствую себя, как женщина из передач о неблагополучных семьях, где жен избивают годами. И от этого становится противно от самой себя.

Нет, я не позволю ему больше... Если смогу. Ведь он все сделал, чтобы я была полностью от него зависима. И я даже сама не поняла, как так получилось. Он оказался из тех людей, кто мягко стелет, а жестко спать...

Денис смотрит на меня испуганно, и я понимаю, что он все слышал. Я отворачиваюсь, прячу лицо. Щека пульсирует, опухает, кожа будто горит.

- Сынок, не бойся, - шепчу, - Все хорошо. Просто у папы… тяжелый день.

Глажу его по волосам, а сама чувствую, как дрожат руки.

- Мы быстро соберем вещи, ладно?

Он кивает молча и идет к столу, на котором лежат его школьные принадлежности. Начинает складывать все в свой школьный рюкзак, а я иду к шкафу и вываливаю оттуда все подряд, не глядя.

Мысли пульсируют в голове. Только бы он оставил нас одних хоть на время. Только бы уехал куда-нибудь. И я сразу сбегу. Спрячусь так, что он никогда нас не найдет. Я исчезну навсегда. Главное сейчас сделать вид, что я его слушаюсь.

Я наспех собираю вещи в старый чемодан, документы уже в сумке. Выхожу из комнаты затаив дыхание. Ребенка крепко держу за руку, как будто защищаюсь им, как щитом.

Виктор стоит на кухне у окна и спокойно пьет кофе. Как будто ничего не случилось. Как будто он не бил меня несколько минут назад здесь, в этой квартире.

- Мы готовы, - говорю холодно, навсегда лишившись желания говорить с ним иначе.

Он поворачивает голову и смотрит на нас секунду, как будто решает, как поступить. А потом швыряет чашку в раковину и говорит властно: