Обманутая

Глава 17

- Ты все-таки приехал… - шепчу я, не сразу веря глазам.

Голос у меня тихий, почти неслышный, будто если сказать громче, он исчезнет, растворится, окажется видением от усталости и гормонов.

Виктор делает шаг ко мне. В палате сразу становится тесно. Он будто занимает собой все пространство. Высокий, в халате, наброшенном на плечи, с дорожной усталостью на лице. Но глаза живые. Внимательные. Он улыбается.

- Ну конечно, - говорит просто, будто иначе и быть не могло. - Я же обещал.

Подходит ближе, осторожно обнимает меня, чтобы не задеть, наклоняется и целует в висок, потом в лоб. Я чувствую его такой знакомый, родной запах, и у меня внутри все окончательно отпускает. Напряжение последних часов выходит слезами.

- Ты же родила мне сына, - добавляет он уже тише. - Моего наследника.

От этих слов у меня внутри что-то дрожит. Счастье смешивается с тревогой, но я стараюсь не думать о плохом.

- Да… - киваю. - У нас родился замечательный малыш. Его сейчас принесут.

Я заминаюсь, потом все-таки говорю:

- Я весь день не могла до тебя дозвониться. Ты был недоступен.

Виктор отстраняется, садится на стул рядом с кроватью.

- Конечно, - говорит он спокойно. - Я целый день в пути. Только сегодня прилетел в страну, и мне сразу же позвонили, сказали, что ты рожаешь. Я первым же рейсом вылетел сюда, к тебе.

Он смотрит прямо в глаза.

- Неужели ты сомневалась, что я приеду?

Я качаю головой, подбирая слова.

- Я не то, чтобы сомневалась… - говорю честно. - Я просто уже свыклась с этой мыслью. Ты был далеко, у тебя там проблемы, работа, перелеты… Я понимала, что ты можешь не успеть.

И добавляю тихо:

- Но я очень рада тебя видеть. Правда. Я счастлива.

Он улыбается, берет меня за руку, сжимает пальцы.

- Я здесь, Лер. Все хорошо.

В дверь тихо стучат.

- Можно? - слышу голос медсестры.

- Да, конечно, - отвечаю я быстрее, чем Виктор успевает что-то сказать.

Дверь открывается, и в палату входят. Медсестра аккуратно несет маленький сверток. Моего сына. Моего мальчика.

- Ну вот, знакомьтесь, - улыбается она. - Ваш богатырь.

Виктор встает резко, будто его подбросило. Лицо у него меняется мгновенно. Исчезает усталость, исчезает напряжение. Остается только чистая, почти детская радость.

- Сын… - он подходит ближе, наклоняется, смотрит. - Мой сын...

- Да, - улыбаюсь я сквозь слезы. - Наш малыш.

Виктор осторожно касается маленькой щечки кончиком пальца, будто боится навредить.

- Привет, сынок… - шепчет. - Привет, мой мальчик.

Я никогда не видела его таким. Глаза блестят, губы дрожат, он улыбается широко и по-настоящему. В этот момент он выглядит не бизнесменом, не сильным мужчиной, а просто отцом.

- Можно я его возьму? - спрашивает вдруг неуверенно, почти робко.

- Конечно, - киваю.

Медсестра помогает, объясняет, как держать. Виктор принимает сына на руки, прижимает к себе, смотрит так, будто весь мир сузился до этого маленького лица.

- Господи… - выдыхает он. - Какой же ты… маленький.

Я смотрю на них и чувствую, как сердце наполняется до краев. Любовь такая сильная, что даже боль от родов отступает.

Потом ребенка кладут мне на грудь. Я обнимаю его, чувствую тепло, его дыхание, его маленькую ладонь. Смотрю на него и понимаю, что ради этого стоило пройти все. Страх, ожидание, каждую ночь в одиночестве.

- Он такой красивый, - говорит Виктор. - Весь в маму.

Я усмехаюсь.

- Конечно, - мягко отвечаю. - А характер, думаю, будет твой.

Мы еще какое-то время говорим о нем. О том, какой он, сколько весит, как кричал, как крепко сжимает пальцы. Разговор спокойный, теплый, почти домашний.

И вдруг Виктор, глядя на сына, уверенно произносит:

- Назову его Денисом.

Я поднимаю на него глаза.

- Витя, подожди… - говорю осторожно. - Какой Денис? Мы же обсуждали. Я хотела назвать его Данил.

Он качает головой, не отрывая взгляда от ребенка.

- Нет. Моего сына будут звать Денис. Это сильное имя. Оно принесет ему удачу, я уверен, - и добавляет, словно ставя точку. - Королев Денис Викторович.

Мне становится не по себе.

- Вить… - начинаю я мягко. - Давай хотя бы обсудим. Это ведь наш общий ребенок.

- Обсудили, - спокойно отвечает он. - Я решил.

Мы замолкаем. Воздух в палате становится плотнее.

Я собираюсь с духом.

- Кстати… - говорю спустя паузу. - Его ведь нужно будет оформить. Зарегистрировать. Я узнавала: ты можешь это сделать сам, но я должна написать заявление о том, что ты отец, и его нужно заверить у нотариуса.

Виктор морщится. Прямо заметно.

- Лера, не забивай мне голову этой ерундой, - говорит раздраженно. - Я сам разберусь, как все оформить.

Мне неприятно, но я стараюсь не показать.

- Хорошо… - говорю тихо. - Тогда дай мне свой паспорт. Я хотя бы бланк пока заполню, а ты справку о рождении возьми...

Не успеваю договорить, как он резко отмахивается.

- Так, все, - голос становится жестче. - Не заморачивайся сейчас. Я сам все решу. И нотариуса привезу, и заявление напишешь, и ребенка зарегистрирую.

Он отворачивается к сыну, снова улыбается, снова становится мягким, будто секунду назад не говорил со мной резким тоном.

А у меня внутри что-то царапает.

Почему он не хочет дать паспорт? Почему все снова так сложно?

Опять тайны. Опять недосказанность. Боже, как же я устала от этой его двойной жизни, от постоянного ощущения, что рядом со мной человек, у которого есть еще какая-то другая, скрытая часть.

Я делаю глубокий вдох, сжимаю пальцы, и все-таки решаюсь сказать то, что давно болит.

- Вить… - начинаю спокойно, очень стараясь не сорваться. - А что насчет нашего брака? Тебе не кажется, что мы слишком долго все тянем? Ребенок уже родился вне брака, а мы ведь договаривались совсем о другом.

Я вижу, как его лицо меняется. Как краснеют щеки, как напрягается челюсть. Он явно с трудом берет себя в руки.