Обманутая

Глава 21

Шесть лет спустя...

За эти годы произошло многое. Иногда мне кажется, что целая жизнь уместилась в этот промежуток. Со всеми этими бессонными ночами, детскими болезнями, страхами, надеждами, ожиданиями. Но если отбросить все лишнее, самое главное так и не случилось.

Виктор так и не выполнил свое обещание...

Впрочем, если быть честной с самой собой, мне уже давно это стало не нужно, и давно стало все равно. Где-то внутри это решение оформилось тихо, без надрыва, без истерик. Просто однажды я отчетливо поняла, что я больше этого не жду.

Свои функции он выполняет. Как мужчина - насколько это возможно в нашем формате. Как отец - даже лучше, чем я когда-то ожидала. Он обеспечивает нас, участвует в жизни сына, интересуется, помогает. Денис его любит, ждет, радуется каждому приезду. А я… я смирилась с тем, что я мать-одиночка, а папа у нас командировочный.

Как же метко когда-то сказала Юлька о нем. И как же она оказалась права.

И, положа руку на сердце, мне самой со временем даже стало это нравиться. Мне стало удобно.

Я все чаще ловлю себя на странной мысли, что, когда Виктор приезжает к нам и остается надолго, я устаю. Не физически, а морально. От присутствия еще одного взрослого человека в квартире. От необходимости подстраиваться, учитывать, соответствовать. От того, что я снова должна быть «женщиной Виктора», а не просто собой. Даже от банального - готовить, следить, чтобы все было идеально, держать лицо, обслуживать, обстирывать. Все это стало напрягать.

Мне хватает сына.

Денис - центр моей жизни. Он всегда был непростым ребенком. В младенчестве плохо спал, часто болел, требовал постоянного внимания. Я помню те ночи, когда сидела с ним на руках у окна, считала фонари и думала, что больше так не могу. А потом снова брала себя в руки... и могла.

Сейчас, слава Богу, все иначе. Он вырос. Он живой, умный, любознательный. Ходит на развивающие занятия, на подготовку к школе. В этом году он идет в первый класс. Я уже выбрала школу, собрала документы. Когда мы с ним вместе проходили тестирование, я сидела в коридоре и нервно сжимала ремешок сумки, а он вышел ко мне сияющий.

- Мам, меня берут, - сказал он тогда. - Сказали, что я молодец.

Я едва не расплакалась.

Школьные принадлежности уже куплены. Новый рюкзак в комнате аккуратно висит на крючке. Новый рабочий стол с креслом стоят в детской, которая теперь станет комнатой не только для игр, но и для учебы. Иногда я смотрю на него и не верю, что время пролетело так быстро.

За эти годы мы не раз бывали у Виктора дома. Он наконец-то приоткрыл передо мной завесу своей реальной жизни и познакомил с дочерью. Он часто объясняет, почему так и не выполнил свое обещание, одной и той же причиной, что теперь он живет с Настей. Он забрал ее к себе. Практически все время проводит с ней. Так он говорит...

- Я должен быть рядом, - объясняет он спокойно. - Она еще совсем маленькая, ей сейчас тяжело. Ты же знаешь, что с ее матерью.

Однажды я все-таки спросила:

- А что мешает нам жить всем вместе, раз дочь теперь с тобой?

Он долго молчал, потом ответил:

- Я дал слово Злате. Пока она жива. Пока она болеет. Ради Насти я должен делать вид, что у нас все хорошо.

Он говорил это так, будто сам до конца не понимает, насколько это абсурдно. По его словам, Злата очень переживает за дочь. Боится, что, когда ее не станет, Настя не справится. И потому попросила его сохранить эту видимость семьи.

- Она знает про тебя, - добавил он тогда. - Знает, что у меня есть сын. Новая семья. И она просит подождать и потерпеть.

Я знаю все это только с его слов. И, наверное, можно сказать, что я ему верю. А, скорее, что мне просто уже все равно. Я привыкла к тому, как есть.

Мы за эти годы уже несколько раз ездили к ним вместе с Денисом. Оставались на выходные. Настя оказалась удивительно теплой девочкой. Она сразу полюбила Дениса. Они часами могли играть, что-то обсуждать, смеяться. Я смотрела на них и думала, что, возможно, это и есть единственное настоящее, что получилось у Виктора правильно.

Первый раз мы поехали к ним, когда Денису было три года, а Насте десять. У него большая квартира, современная, уютная. И, вроде бы все выглядит безобидно, и нет никаких следов другой женщины, но меня смутил один момент - в спальне висели их семейные фото.

Помню, как меня тогда это больно кольнуло где-то внутри. Но Виктор, увидев мою реакцию, поспешил объяснить это тем, что он умышленно их повесил здесь, чтобы дочь не скучала по маме. Мол, это все декорации, не обращай внимания. Злата здесь никогда не была, и это его личная квартира. А она живет в другом месте. Там, где они жили до развода. Да и то, сейчас она все чаще в больнице, потому что все совсем плохо...

Я тогда просто пожала плечами и тяжело вздохнула. А что мне оставалось делать?

Потом такие поездки случались еще не раз, но редко. И то, я ездила туда больше ради детей. Да и, если честно, мне не очень понравилось в столице. Слишком шумно, суетно. Да и двусмысленность ситуации с Виктором не располагает к тому, чтобы я сорвалась и поехала туда жить. Поэтому, в основном мы живем здесь, в моем родном городе.

На работу после декретного отпуска я так и не вышла, как бы ни мечтала об этом. На моей должности по-прежнему работает Юля. И я правда рада за нее. Но тогда Виктор убедил меня, что я нужна сыну. Настойчиво. Жестко. Практически заставил остаться дома.

Я помню тот разговор. Помню, как плакала, как говорила, что хочу обратно, что боюсь выпасть из профессии. Именно тогда он впервые забрал нас к себе надолго. И именно тогда мне показалось, что что-то меняется. Что, возможно, именно сейчас мы все-таки распишемся и начнем жить одной семьей.

В итоге я отказалась от своей должности сама. В надежде, что мы переедем к нему навсегда.

Но нет...

Мы ездили к Виктору только в гости. А потом каждый раз возвращались обратно.