Обманутая невеста

Глава 2. Чарующая мелодия

Скользя по узким улочкам, княжна дошла до окраины, где добротные деревянные дома встречались с могучими дубами, скинула обувь и ступила в мягкую траву, все еще холодящую нежной росой. Велимира брела среди деревьев к своему любимому месту — небольшой поляне прямо у воды, скрытой со всех сторон зеленью.

Добравшись, Велимира упала прямо на землю, вытянулась в тенечке и, кажется, задремала. Потому что открыв глаза в следующий раз, чутким слухом она уловила едва различимую мелодию — такую прекрасную, но тоскливую, что ее тут же потянуло в сторону музыканта.

«А вдруг помешаю?» — мелькнула мысль. Ведь если тот, кто играл на свирели, не отправился вглубь города, чтобы продемонстрировать свой талант публике, то может стеснялся? Хотя как такого можно стесняться? Звук чистый, точно перезвон ручейка.

Была не была! Велимира решила хоть одним глазком взглянуть на скромного музыканта. Она сняла с головы височные кольца и оставила их возле туфелек, чтобы те не выдали ее своим перезвоном. На цыпочках Велимира стала красться, прячась за шершавыми стволами, пока не заметила юношу, сидящего на покатом берегу.

Одетый в простую льняную рубаху и штаны, заправленные в высокие сапоги, он играл на необычайно толстой свирели из темного дерева. Глаза юноши были закрыты, а голова слегка откинута назад, словно вместе с музыкой он витал высоко-высоко в облаках. Все в его облике — от небрежно распахнутой рубахи до непослушных золотых локонов, говорило о том, что незнакомец свободен, как сами птицы, и волен выбирать судьбу себе по душе.

Велимира затаилась, наслаждаясь музыкой, струившейся родниковой водой. Прозрачная, живая, холодная до мурашек мелодия рождалась где-то в глубине сердца юноши и вылетали наружу тонкими, протяжными нитями. Иногда свирель пела тихо, почти шептала, как если бы древний лес рассказывал забытые сказки. А потом вдруг взмывала вверх, легкая и звонкая, как трель жаворонка на заре.

У Велимиры защемило в груди. Ей показалось, что с каждым вдохом она втягивает не просто воздух, а саму музыку, и вместе с ней нездешние сны, воспоминания, которых у нее никогда не было, и тревожное предчувствие чего-то важного, необъяснимого.

Никто не играл так. Ни один из придворных музыкантов, ни один скоморох не заставлял ее сердце биться в такт мелодии, как это делал незнакомец.

Велимира присела на корточки между корнями старого вяза, почти не дыша. Она боялась спугнуть момент, ведь он был хрупким, как тонкая льдинка. Музыка заполнила весь берег, и даже вода в озере, казалось, колебалась в такт. Велимира чувствовала: если поднимется ветер, то он будет пахнуть не привычной мятой и камышом, а этой мелодией — сладкой, как мед, и горькой, точно полынь.

Но вдруг юноша открыл глаза и посмотрел прямо на Велимиру.

— Ой, — вскрикнула она от неожиданности и повалилась назад.

— Неужто я такой страшный?

Мягкий звук коснулся слуха, и Велимире понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — то была больше не музыка, а чарующий смех незнакомца.

— Нет-нет, — бормотала она, нервно ерзая на месте, пытаясь выкарабкаться из плена толстых корней.

— Погоди же ты, давай помогу.

Сильные руки бесцеремонно подхватили ее за талию и поставили на ноги. Правда, коленки тут же подкосились от неловкости и смущения. Юноша же принялся отряхивать платье Велимиры от песка и сухих травинок, из-за чего она покраснела до самых кончиков волос.

— Все-все, не стоит! — она отбилась от его рук и сделала шаг назад.

— Как пожелаешь, хитрая лисица, — он поднял ладони кверху. — Зачем таилась? Я же одетый, все прилично. Хотя признаюсь, после подумывал искупаться.

Велимира по второму кругу покрылась краской. Перун всемогущий, да она язык проглотила от такой наглости!

— Да шучу я, — рассмеялся незнакомец, откидывая светлые пряди с лица.

Велимира надулась. Да, что он себе позволял? Разговаривал с ней, точно с крестьянской девкой в поле. Хотя... Велимира оглядела свой испачканный наряд, коснулась пальцами разбуренной после сна прически. Да она и выглядела, как крестьянская девка!

— Я не таилась, — выдавила из себя Велимира, гордо вскинув подбородок.

— Да? А чего ж ближе не подошла?

— Не хотела мешать. Хотя вижу, ты моих стараний не оценил.

Она развернулась, чтобы уйти, но юноша перехватил ее за запястье.

— Постой! Ну извини, я не хотел тебя обидеть, — смешинки ушли из мелодичного голоса, и Велимира замерла, ожидая его дальнейших слов. — Хочешь еще послушать? Сыграю лично для тебя.

— Получается, ты и так играл лично для меня, — Велимира не удержалась от колкости.

— Ты права, — усмехнулся юноша. — Но теперь я подберу мелодию, подходящую твоему огненному образу.

Велимира недолго помялась, но не смогла ответить отказом. Ей, правда, очень хотелось послушать игру музыканта хотя бы еще чуть-чуть.

— Ладно, — вздохнула она, и только тогда незнакомец отпустил ее руку.

Они вместе уселись на берег, опускив ноги в горячий песок. Юноша подмигнул Велимире, поднес свирель к полным губам и заиграл. На этот раз мелодия была иной — живая, пульсирующая, как жаркое сердце под тонкой кожей. С первого же звука она подхватила Велимиру стремительным потоком чувств и понесла за собой, не дав опомниться.

Музыка смеялась открыто, звонко, с легкой дерзостью. В ней было что-то игривое и теплое, как солнечные зайчики на лице, как ветер, рвущийся в распущенные волосы, как перепляс у костра молодой ночью. Свирель то взвизгивала, то замирала, будто играла в догонялки с самой княжной, заставляя ее щеки розоветь, а пальцы сжиматься на подоле.

А потом в музыку вплелись новые ноты — глубокие, темные. В каждой чувствовалась сила, сдерживаемая наполовину, будто юноша намекал на то, что было скрыто за его легкой усмешкой. Звуки царапали душу, будили в Велимире то, о чем она и не подозревала: трепет, любопытство, привкус опасности.

Она слушала, не моргая, и вдруг осознала — ее дыхание участилось, как перед прыжком в холодную воду. И странное чувство распускалось в груди, будто пламя посылало жар по крови.