Обманутая жена дракона

5. Да, мой господин, как скажешь

Ройнхард

Холодные тени утренних деревьев словно когти впиваются в свет, проникающий сквозь приоткрытое окно. Тюль лениво колышется, подчиняясь порывам ветра, но меня больше занимают дела надвигающегося дня. Слишком много задач, чтобы позволить себе роскошь валяться в постели.

Резким движением отбрасываю в сторону стройную женскую ногу. Беттис как змея ворочается и просыпается, нарушая утреннюю тишину своим сонным дыханием. Я изначально был против её визита в штаб, но инстинкты, чертовы инстинкты взяли верх. Дракон внутри меня жаждал её плоти, желая запечатлеть свое семя в ее утробе. Меня она раздражает своей наивной похотью, но дракона дразнит, ему нужно потомство. И мне тоже. В этом мы с ним едины.

Тонкие женские руки обвиваются вокруг меня, ладони скользят по обнаженной груди, опускаются на торс и проникают в расстегнутые брюки.

— Останься еще немного, Ройн, — шепчут нежные, еще не тронутые ото сна губы.

— Достаточно, иллариэ, — произношу ее имя, имя любовницы, женщины второго плана. Так принято традициями, где иерархия важна даже в постели.

Беттис замирает, словно примеряет на себя новую роль, я чувствую сладкий вкус её волнения. Да, девочка, знай своё место.

— А твой друг с этим не согласен? — шепчет она горячо, снова принимаясь за ласки, играя пальцами в моих брюках.

И, надо признать, у нее это получается отменно. Слишком хорошо для девственницы, которой она пыталась казаться. Опыт у нее определенно есть, опыт в доставлении удовольствия мужчине. Маленькая грязная шлюшка.

Задержаться еще на пять минут пришлось лишь для того, чтобы преподать ей урок: не стоит удерживать меня, не используя свой рот для чего-то более полезного…

Раскрасневшаяся задыхающаяся маленькая шлюха рухнула обратно на постель, вытирая губы.

— Я напомню тебе, — беру её за подбородок и смотрю в глаза: — Мне нужен наследник, очень постарайся, чтобы он был, иначе ты окажешься в незавидном для себя положении.

Колышущиеся как облака груди с бледно-кремовыми вершинками вздымаются и опадают от судорожного дыхания. Глаза блестят, волосы шоколадным шёлком разбросаны по подушке, плоский живот дрожит. Красивая здоровая самка, дракон доволен — она может выносить здоровое потомство. И этого достаточно. Мне нравилось, что она быстро умела перестраиваться и соглашаться на всё, что я говорю. Тянет к ней, к этой животной страсти и вызову, с каким она смотрит на меня, и я наслаждаюсь властью над ней.

Когда-то Шери была такой же безумно горячей, а потом с этой проблемой стала холодной, заковала себя в непробиваемый панцирь льда.

Достаю из кармана мундира портмоне, открываю его и вынимаю несколько бумажек. Кидаю их на постель. Беттис смотрит на них, а затем переводит на меня взгляд, в котором бушуют жадность и восхищение. Похотливая сучка.

Она напряжённо смотрит на деньги. Но молчит. Умная девочка.

— Купи себе что-нибудь. Чтобы выглядела прилично, когда снова явишься ко мне, — добавляю хладнокровно, застёгивая ремень.

Она моргает, её губы дрожат — от злости или желания, неважно. Я вижу, как она сжимает кулаки под простыней, а потом резко выпрямляется, отбросив ткань. Гордая, голая, с выпяченной грудью и вызовом во взгляде.

— Я рожу тебе сына, Ройн. Не из-за денег. Потому что ты выбрал меня, а не её.

"Её" — и без имён понятно, кого она имеет в виду. Напрягаюсь, дыхание мгновенно становится свинцовым. Гнев хлынул лавой по венам, обжигая лёд. В мои планы не входило, чтобы Шерелин узнала о связи с Беттис. Последняя ночь была той самой каплей, когда после бурного секса она сразу закатила мне истерику. Нервы лопнули. Я долго терпел, ждал, а в итоге стал тем, кто должен её понять.

Беттис шевелится, встаёт, грациозно, как хищница. Волосы каскадом спадают по спине. Как же они похожи. И какая же она всё-таки другая.

— Не заставляй меня ждать, Беттис. У тебя несколько месяцев на это. Собирайся, — командую и шлёпаю её по упругой ягодице.

— Ай! Ройнхард! — по спальне прокатывается её смех.

— Возвращайся к себе и приедешь тогда, когда я позову. Поняла?

Достаточно того, что она здесь уже неделю.

— Да, мой господин, как скажешь.

***

Вхожу в давящий тишиной, как толща воды, кабинет. На столе ворох канцелярии. Планы, схемы, списки — холодная логика, призванная удержать империю в моих руках.

Они должны были бы занимать мои мысли, но реальность оказывается куда более неудобной.

Личные чувства мешают добиваться высот.

Злюсь. На себя. За эту проклятую слабость, за то, что позволил эмоциям просочиться сквозь броню рассудка. Знал ведь, что цена бездействия непомерно высока. И все равно предавался иллюзиям, тратил годы на призрачную надежду получить от Шерелин наследника.

Ничего она не смыслит, думает, власть и статус это что-то должное? Это постоянная борьба.

Отодвигаю кресло, падаю в него с нарочитой небрежностью. Бросаю взгляд на портрет в овальной серебряной рамке. Шерелин. Идеальная Шерелин. Нежный лик красавицы, фиалковые глаза, утопающие в море золотых локонов. "Самая красивая женщина Глинфорста”. Задерживаю взгляд на длинной изящной шее, на тонких ключицах, на манящих холмиках грудей, вырывающихся из кружевного плена декольте. Моя оценка холодная, отстраненная. Как на аукционе.