Обманутые надежды, или Чудеса случаются

Глава 37

Родители — это кость, на которой дети точат свои зубы.

Питер Устинов

Буквально за два дня, до того, как Галя должна была вернуться из Крыма, прямо посреди ночи Твердохлебова разбудила резкая трель телефонного звонка. Мужчина резко подскочил на кровати, и его сердце сжалось от тревожного предчувствия.

― Твердохлебов, слушаю.

― Сынок...

― Отец, что случилось?

― Прости, что так поздно... Глеб, если можешь, приезжай.

― Ты можешь толком сказать, что случилось.

― Пока ничего, я ещё жив, но ты не переживай, возможно это не надолго. К тому же, ты же знаешь, твой отец уже стар и его по ночам мучает бессонница.

― Ты плохо себя чувствуешь?

― Не хуже чем обычно. Прости, может это старческий маразм, но меня уже несколько дней мучает мысль, что я начинаю забывать твоё лицо. Ты слишком давно не был дома. Конечно, есть фотографии, но это всё не то. Сын, знаю, я виноват перед тобой... Мальчик мой, ты так давно не был дома. Я просил Марго позвонить тебе и попросить приехать. Она обещала, но...

― Ты прав, мачеха мне не звонила.

― Глеб, прошу, порадуй старика, скажи, что приедешь.

― Конечно, приеду.

― Спасибо, я буду ждать.

Утром Глеб пошёл к командиру и, недолго думая, написал рапорт на предоставление очередного отпуска и за текущий и остаток за прошлый год. Глеб, вообще-то, не планировал надолго задерживаться у отца. Он решил, что недельку побудет у старика, чтобы совесть успокоилась, а потом махнёт к друзьям, те давно приглашали его. Парни решили на несколько месяцев уйти от цивилизации, отправиться в поход на байдарках. Обещали показать потрясающие места и море адреналина, но судьба решила по-своему.

Твердохлебов неторопливо шёл по улице родного города. За последние четыре года, что он не был тут, город изменился. Центральные улицы были отремонтированы, дома радовали глаз свежей штукатуркой. Проходившие мимо женщины бросали заинтересованные взгляды на статного красавца офицера. Но Твердохлебов ни на кого не обращал внимания. Сейчас его больше волновали другие вещи: новый асфальт, сохранённая старая аллея, обилие цветочных клумб, идеальная чистота царящая вокруг.

Глеб несколько минут топтался у двери, прежде чем позвонить. Наконец решившись, надавил на копку звонка. Тихая, приятная трель пронеслась вглубь квартиры. Подождав ещё немного, мужчина ещё раз позвонил.

«Приехали», ― хмыкнул он про себя. ― «Нет, чтобы предупредить о приезде. Сюрприз хотел сделать. Сделал. Вот и топчись теперь на пороге, пака хозяева появятся».

Вдруг он услышал, как кто-то в квартире кашляет и снова позвонил.

― Входите, открыто, ― донесся до его слуха глухой голос отца.

Сердце Твердохлебова подпрыгнуло и тревожно сжалось. Он толкнул незапертую дверь и вошёл в тёмный коридор. Здесь почти ничего не изменилось. Только, похоже, переклеили обои. Насколько он помнил, когда приезжал в последний раз, они были полосатые, а теперь светлые с редким растительным рисунком.

― Ну, что вы топчитесь на пороге, проходите в комнату.

Глеб закинул сумку в свою старую комнату и пошёл на голос отца. Алексей Глебович лежал в кровати и тяжело дышал. Услышав шаги, он открыл глаза и пробормотал:

― Кто вы и чего хотите?

― Отец, это я, ― слегка дрогнувшим голосом, ответил Глеб.

― Сынок, ― мужчина широко распахнул слезящиеся глаза. ― Неужели это не сон и ты, наконец, обо мне вспомнил.

― Прости, но я же часто звонил.

― Надеюсь, ты никогда не услышишь от своих детей подобных оправданий. Сын, я же не молодею. Понимаю, что у тебя служба, но хотя бы раз в год, мог бы и навещать своего старика.

― Где Марго? Почему ты тут лежишь совершенно один. Дверь нараспашку. У нас конечно тихий городок, но всё же.

― Она в аптеку пошла. Замучил я её своей чёртовой пневмонией. Лето на дворе, а у меня пневмония, представляешь? А дверь, … так, Любочка, медсестра должна прийти делать укол. Вот Марго дверь и не закрыла, чтоб я лишний раз не вставал с постели.

― Почему ты не лёг в больницу.

― Ты же знаешь, как на меня действуют эти учреждения. Я бы там, через пару дней загнулся. Нет, я дома помереть хочу.

― Что за глупости. Тебе ещё рано умирать, ты ещё внуков не дождался.

― Угу, ― фыркнул Алексей Глебович, ― от тебя дождёшься. Вот спросит меня мать, как там мой сынок. А мне и сказать будет нечего.

― Брось, отец, ― рассердился Глеб.

― Надеюсь, ты погостишь у нас, хоть немного. А то, может, как говорится, что даже чаю не попьёте?

― Погощу. Я в отпуске.

Мужчины услышали, как хлопнула дверь.

― Алёша, я дома. Извини, немного задержалась. Заскочила в гастроном, а там сегодня мясо выбросили. Фарш просто загляденье. Представляешь, мне удалось ещё купить отличный кусок вырезки и поджарку. Приготовлю завтра голубцы. Алёш, а может лучше пельмени? Как думаешь?

― Я думаю, тебе лучше зайти ко мне, у нас гости.

― Гости? Странно...

Женщина быстро пересекла длинный коридор и вошла в комнату мужа. Она замерла на пороге, слегка приоткрыв рот, оторопело уставившись на Глеба.

― Ты-ы-ы, - протянула она.

― И тебе привет, Марго.

― Глеб, надо же, что же ты не предупредил, что приедешь.

― Хотел сделать вам сюрприз.

― Угу, ― кивнула мачеха, ― он тебе удался. Что ж пойду на кухню. Ты наверно голоден с дороги.

― Не стоит беспокоиться, я перекусил в вагоне-ресторане.

― Какое там беспокойство, ― отмахнулась мачеха, ― ты хоть ему сажи, отец.

― Глеб, надеюсь, ты у нас остановишься?

― Если не прогоните...