Обманутые надежды, или Чудеса случаются

Глава 59

Не беда, если нет друзей. Беда, если они фальшивые и продажные.

Афоризм

Глава 59

― Товарищ лейтенант, вы с ума сошли, ― громко возмущался побелевший майор Татаринцев, ― Смерти моей хотите!

― Всем привет, ― бодро поздоровался Хорьков. ― Татарин, ты чего вопишь ни свет ни заря?

― Да ты только посмотри, что наша тихоня наваяла, ― швырнул майор особисту лист бумаги. ― Вот уж воистину говорят, ― исподтишка, как из мешка.

― Вы не против? ― из вежливости поинтересовался офицер.

Галя усмехнулась и у неё мелькнула мысль, интересно, что, если бы она ответила: «Против». Поборов искушение, девушка просто кивнула.

Хорьков внимательно прочитал и скривился:

― Вот же сука, ― не сдержавшись, выругался он. ― Довёл всё-таки девчонку.

― Да ладно тебе, ― неожиданно зло заговорил Татаринцев, ― подумаешь, генерал глаз положил. Тоже мне трагедия. Ну, погуляла бы чуток. Дело-то молодое. Да и не девица давно, чего ломаться-то. Сам знаешь, наш генерал, недельку другую погуляет и новую кобылку в стойло ведёт.

Девушка с изумлением уставилась на заместителя Ростоцкого. Ей показалось, что вместо добродушного толстяка, перед ней на стуле вдруг развалилось нечто отвратительное, похожее на помесь жабы с гадюкой, покрытое слизью и ощутимо пованивающее гнильцой. Она выпрямилась и резко выдохнула, чтобы не сорваться. Девушка смотрела на офицера, которого знала не один год, точнее думала, что знала, как на мерзкое насекомое.

― А если я не хочу становиться одной из многочисленных кобылок в конюшне вашего звёздного жеребца? ― спросила она тихо, подрагивающим от ярости голосом. ― А если бы на моём месте оказалась ваша жена или дочь?

Татаринцев вскочил и визгливо заорал:

― Смирно! Как вы смеете, товарищ лейтенант, разговаривать со старшим по званию таким тоном! Да я вас, да я на вас…

― Что?! ― свистящим шёпотом, полюбопытствовала девушка и шагнула ближе, сжав кулачки. В её глазах вспыхнули холодные демонические огоньки.

Татаринцев испуганно вздрогнул и почувствовал, как по спине сбежал холодный пот.

― Ах, ты ж дерьма кусок, ― с другой стороны налетела на подполковника разъярённая Виктория Аркадьевна. ― Ты ж вчера её пироги жрал, а сегодня смешал девочку с грязью.

― Товарищ майор, не забывайтесь!

― Я даже не подозревала, какая вы мразь, господин Татаринцев. Как же ловко притворялись эдаким добрячком. Да вы…

― Тихо! ― вдруг жёстко скомандовал особист, и все заткнулись. ― Чувствую вы договоритесь до трибунала, ― предупреждающе зыркнул он на женщин. ― Слушай сюда, Татарин, в виде благодарности за то, что я сейчас спас твою трусливую задницу… Да, да, именно спас. Если бы не я, то девочки порвали бы тебя на подвязки для своих чулок. Так вот, в виде благодарности, ты закроешь свою варежку и никто, слышишь, никто не узнает об этом инциденте. Девочки тоже будут молчать. Девочки? ― особист исподлобья глянул на Викторию Аркадьевну и Галю и дождавшись их неохотного кивка, продолжил. ― Слава богу, что остальные ещё не явились. Боюсь, парней, я один не сдержал бы. А теперь чётко и внятно изложи суть своих претензий к лейтенанту.

― Подписать её рапорт ― это всё равно что добровольно накинуть на шею петлю. Как только в часть вернётся Ростоцкий, он сделает всё, чтобы эту петлю затянуть. Ему надо будет найти крайнего, и я буду самой лучшей кандидатурой.

― Хочешь я скажу тебе, кто виноват в сложившейся ситуации? ― вкрадчиво спросил особист.

― Кто? ― не замедлил войти в расставленную ловушку заместитель Ростоцкого.

― Ты!

― Но…

― Без «но»! Я же тебя предупреждал. Я говорил, доложи полковнику о сложившейся ситуации. А ты?

― Я не хотел его по пустякам беспокоить, ― пожал плечами Татаринцев и вытер липкий пот, сбегающий по трясущимся щекам, ― не думал, что всё так далеко зайдёт. Чёрт бы побрал этого Решетникова с его сладострастием. Ему пора о внуках думать, а он по бабам шляется.

― А ты не завидуй, ― хмыкнул Хорьков. ― Не у всех, … жиром заплыли. Жрать надо поменьше, а физподготовкой заниматься побольше. У тебя задница, как у тёти Зины, что в кулинарии булками и пирожками торгует, матери шести детей.

― Работа у нас нервная, ― тяжело вздохнул Татаринцев, ― а я, когда нервничаю, много ем.

― Татарин, бросай такую работу к лиху одноглазому. Ты уже бегемота запросто перевесишь. Такими темпами, скоро в двери пролезть не сможешь. Иди в пастухи. Ах, да, ты же у нас технарь? Тогда комбайнёры. Свежий воздух и никаких нервов, да и хлеб под, … короче, ты понял.

― Издеваешься?

― Немного. Давно меня так из себя не выводили. Смотришь много лет на человека, говоришь с ним, даже дружишь, а он, … вдруг, … неожиданно… оказывается и не человек вовсе. Это, знаешь ли, кого угодно может выбить из колеи.

― Что мне делать? ― жалобно спросил Татаринцев и с надеждой уставился на особиста.

― Как начёт сдохнуть?

― Галя, ― тихо окликнул девушку Татаринцев, ― Галина Григорьевна, ― поправился он, когда заметил, как её передёрнуло от его обращения, ― простите меня, ради бога. Я не хотел вас обидеть. Увидел ваш рапорт и струхнул, ― признался майор. ― Вот меня и понесло. На человеке, который создаёт проблему, проще сорвать зло, чем пытаться решить эту самую проблему.

― М-да, Сеня, похоже, ты для человечества не совсем потерян, ― хлопнул по плечу особист, рухнувшего на стул Татаринцева, ― что-то там у тебя на самом донышке имеется. Немного, но всё же лучше, чем ничего. Ладно, с тобой я позже разберусь. Твоё счастье, что извиниться догадался, а то бы, … ― шепнул он еле слышно на ухо майору.