Обманутые надежды, или Чудеса случаются

Глава 66

Не допустит же Господь Бог — или фатум, — чтобы простой смертный предугадал Его решение... Ему непременно нужно, чтобы удары, которые Он обрушивает, сохраняли всю чистоту неожиданности.

Том Вулф.

Глава 66

Галя открыла дверь своими ключами и вошла в квартиру. Отец громко что-то рассказывал. Прислушавшись, девушка поняла, что не маме, потому что она, время от времени, вставляла своих пять копеек в его рассказ. Похоже, у них были гости. Галя невольно поморщилась. Она расстегнула пальто, сняла сапоги, открыла шкаф и застыла, увидев военный бушлат.

— О, Галчонок прилетела! — жизнерадостно объявил Григорий Иванович, появляясь на пороге кухни. — Наконец-то. Тут такое творится…

— Что творится? — осторожно спросила она.

— Чёрте что! — доходчиво объяснил отец. — Слушай, Галчонок, а жених твой, где?

— Пап, он приедет попозже. Глеб первый день после отпуска, сам понимаешь, много дел накопилось. Он меня привёз, а сам в часть вернулся. А что?

— А то, дочушка, что чуть трагедь у нас не случилась.

Девушка рухнула на банкетку.

— Какая трагедь? Пап, ты выпил?

― Выпил? Да тут вдрызг напиться надо было. Но! ― Григорий Иванович со значением поднял палец вверх. ― Я держу себя в форме.

― Ничего не понимаю. Ты можешь толком рассказать, что случилось? Чей бушлат висит в шкафу?

― Наблюдательная ты моя, ― неизвестно чему обрадовался отец и громко чмокнул её в щёку.

― Папа! ― в голосе девушки прорезались нотки раздражения.

― Так фальшивого жениха, ― доложил отец и дурашливо развёл руками.

Девушка обхватила голову руками и застонала.

― Да, ладно тебе, Галюнь, переживать. Всё обошлось, ― обрадовал Григорий Иванович. ― А всё мать твоя. Сбила меня с панталыку, и я чуть не опростоволосился. ― Отец присел на вторую банкетку, сделал таинственное лицо и начал:

― Дело было так. Пришёл я утром с дежурства такой весь: усталый, голодный и злой.

― А почему злой? ― с улыбкой спросила Галя, смирившись с тем, что прежде чем узнает о сути событий, сначала придётся послушать длинную присказку.

― Ну, как почему? ― растерялся рассказчик и несколько минут напряжённо думал над ответом. ― Так с ночи же. А как человек толком не спамши, он знаешь какой. Ого! Мать чего-то там сунула мне пожевать, и пока я перемалывал завтрак, она мне курлыкала, что-то про твоего жениха. Нашла время! Я ж с работы. Все силы уходили на то, чтоб жевать. Пока я спал, мать тут разных разносолов наготовила, чтоб, значит, не сразу женишок сбежал, хоть перекусил на дорожку. Ага, сидим, ждём. Тут звонок. Я к дверям. Стоит на пороге мужик, песок ещё не сыплется, но уже проседает. «Здрасьте», ― говорит, ― «Я полковник такой-то, начальник Галины Григорьевны». А я ему: «Здрасьте, минутку». А сам за штуцером метнулся. Галчонок, ты пойми, я ж с ночи, а тут мать со своими «женихами». То ни одного, то вдруг косяком потянулись. У меня мозги набекрень.

― У тебя они по жизни набекрень, ― проворчала Мария Васильевна, выбежавшая из кухни проверить, куда провалился благоверный, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем. ― Галочка, наконец-то.

― Мать, я уже пять минут назад доложил, что дочка пришла. А если ты там так трещала, что ничего не услышала, тут моей вины нету, ― недовольно проворчал Григорий Иванович.

― Гриш, что ты держишь ребёнка на пороге? Она же голодная.

― Мам, кто пришёл и почему папа решил его пристрелить?

― А кто ж его знает? Твоему отцу в башку, как что-то втемяшится…

― Мария Васильевна, я попросил бы, ― сердито буркнул отец.

― Проси, ― пожала плечами женщина. ― Это ж додуматься надо, человек на порог, а он ему штуцером в нос тычет.

― Так я думал жених! ― рявкнул Григорий Иванович.

― А если и жених, так что его сразу до инфаркта доводить нужно?

― Знаешь, мать, я по сей день жалею, что в своё время не встретил так Сашку.

― Да, ну тебя. Галчонок, мой руки и идём на кухню, там сюрприз тебя ждёт. А где Глеб? Вы что поссорились?

― Дочушка, ты только посмотри. Ещё толком не зять, а она уже переживает, ― язвительно скривил губы Григорий Иванович. ― Маш, вот учу, я тебя, учу, а ты вместо тёщи, матерью своим зятьям стать норовишь. Ты тёща, поняла! Вот и веди себя соответственно. А матери у них свои имеются. Я тебе сборник анекдотов про тёщу для самообразования дал? Дал.

― Гриша, не морочь мне голову, а то я сама за штуцер возьмусь.

― О, как! ― восхищённо всплеснул руками Григорий Иванович и, не удержавшись, громко чмокнул жену.

Мария Васильевна, еле вырвавшись из медвежьих объятий, хлопнула мужа полотенцем:

― Совсем с ума сошёл. Вот баламут. Гриш, ну сколько можно. Ступай на кухню. Галя, чего ты сидишь? Там человек тебя заждался. Где Глеб?

― Он скоро приедет, ― ответила девушка, приподнимаясь с банкетки, ― а кто…

― Здравствуйте, Галина Григорьевна.

Галя рухнула туда, где сидела, с изумлением уставившись на Ростоцкого.

― Иван Васильевич, … какими судьбами?

― Я приехал по вашу душу, товарищ лейтенант, ― усмехнулся полковник. ― Галина Григорьевна, ― укоризненно покачал головой Ростоцкий, ― почему вы мне не позвонили?

Глаза девушки полыхнули, а губы сердито сжались.

― И что я должна была вам сказать?

― Вы должны были мне сказать, что вышестоящий по званию офицер вышел за рамки служебных отношений и оказывает на вас давление.

― И вы бросили бы Москву и примчались меня спасать?

― А что я, по-вашему, здесь делаю? Галина Григорьевна, если вы забыли, то напоминаю, офицеры моего отдела неприкосновенны.