Обнажая тьму

Первая глава

Он лежит рядом, разгоряченный, тяжело дышит, кожа блестит от пота, а в глазах все еще тлеет вожделение. Кай всегда такой: настойчивый, дерзкий, уверенный, будто все держит под контролем. Даже меня. Особенно меня.

Я отворачиваюсь к стене. Простыня сползает, обнажая плечо, но мне все равно. Холодный воздух ласкает разгоряченную кожу, и все во мне хочет замереть, остановиться хоть на мгновение, чтобы не чувствовать это пресыщение, эту опустошающую близость, обычно ничего не дающую: ни искры, ни покоя. Только быстрое удовольствие, в котором я постоянно пытаюсь найти что-то большее.

— Ты снова ускользаешь, — лениво говорит он, проводя пальцами по моей пояснице.
Я не отвечаю. Плавно встаю, тянусь за рубашкой, оставленной у кровати, и слышу, как он шумно выдыхает. Наверное, устал от моего молчания. Впрочем, я тоже.

— Может, на этот раз останешься? — Кай спрашивает меня почти нежно, но я прекрасно знаю, что это притворство. Он не может быть нежным, просто не умеет.
— А зачем? — отвечаю, не оборачиваясь. Мои пальцы дрожат, когда застегиваю пуговицы, и в итоге я одеваюсь слишком медленно, почти ритуально. — Все, что нужно, мы уже сделали.

— Иногда мне кажется, что ты из стали, Ара.
— Ну, тебе кажется.

Он замолкает, как всегда не переходя грань этого момента — между раздражением и возбуждением. Мы слишком похожи: амбициозные, острые, привыкли пробивать дорогу кулаками и холодным взглядом. Только он все еще верит, что внутри нас что-то осталось, поэтому не хочет ломать эти отношения. А я давно не уверена в том, что по-настоящему жива.

Телефон вибрирует на тумбочке. Я поднимаю его, не спеша. Рэйчел, старший детектив, отдел убийств. Странно, я ведь на больничном. Они обещали месяц. Обещали…

— Что? — отвечаю коротко, на длинные приветствия нет сил.
— Убит Джаред Санчес.
Имя гудит в ушах, как выстрел.
— Ты уверена?
— Он. Сюрприз в кармане: клочок бумаги с твоим именем.

Мир как будто сжимается до одной точки. Потолок, простыня, запах чужого тела — все блекнет. Остается только голос в трубке и биение собственного сердца, как глухой барабан.

— Жду тебя через тридцать минут. И, Ара… — пауза звучит слишком отчетливо. — Это не совпадение. Адрес выслала.

Кладу телефон обратно, поднимаю с пола трусики.
— Неужели работа? — спрашивает Кай, садясь, тело его все еще тянется ко мне.
— Да.

Я отворачиваюсь, но комната будто плывет на секунду. В глазах темнеет — резко, как будто кто-то выключил свет. Чувствую короткий неприятный импульс — он отдает в глаз и глубже, в сам мозг. Словно системы организма стабилизируются. Но это не страшно, так бывает. Особенно после перенапряжения. Тем более после секса.

Я делаю вдох, глубокий, сосредоточенный. Стараюсь не показать, как бешено заколотилось сердце. В груди все сжалось, будто не хватает воздуха, но я уже знаю, как это назвать. Паническая атака. Остаточное явление после ранения.

Я справляюсь. Всегда справляюсь. Но каждую чертову минуту напоминаю себе, что моя голова больше не совсем моя.

Сейчас, правда, все проходит легко. Одно только угрожающее мгновение, которое тут же отступает, возвращая мне меня.

— Почему вызвали тебя? Ты же на больничном? — возмущается мужчина, но я то знаю, что это не из-за чувства беспокойства за меня, а из-за желания контролировать все интересные дела самому.

Я надеваю черный кожаный плащ, тот самый, который ношу уже много лет — с потертыми краями, немного грубый, немного тяжелый, как воспоминания. Закрываю за собой дверь в квартиру Кая, спускаюсь вниз, и улица обрушивается на меня гулом Нью-Йорка: влажным, шумным, живым.
Я снова в деле. Только на этот раз кто-то играет лично со мной.

Переулок на Бруклин-авеню встречает запахом гари и канализации. Свет от фонарей выхватывает из темноты размытые силуэты полицейских, сигнальные ленты дрожат на ветру, как нервные пальцы. Я выхожу из машины, и воздух тут словно гуще — плотный, будто напитан чем-то тяжелым. Смертью или, как минимум, страхом.

— Ара, — Рэйчел кивает мне с угла, лицо хмурое. Она не здоровается — просто отходит в сторону, давая пройти. Значит, все действительно серьезно.

Тело Джареда накрыто черным мешком, но мне и не нужно видеть его лицо — я помню. У него была привычка громко чавкать, когда ел. И слишком мягкий голос для тех дел, в которых он варился. Информатор. Мелкий жулик, который вдруг решил, что может быть чем-то большим или лучшим.

— Как его нашли? — я присаживаюсь у мешка, ловлю взгляд судмедэксперта.

— Жильцы услышали выстрелы, но никто не вышел. Пять выстрелов, две пули в голову, три — контрольные по корпусу. Работали чисто. И...

Он не договаривает. Только подает мне зип-пакет с уликой.

Листок. Мятый, но уже расправленный руками коллег. Почерк крупный, чуть угловатый.
«‎Для Ары. Он был гнилью».

Сердце сбивается с ритма. В горле вяжет чего-то брезгливого и слишком личного.

— Шутка какая-то? — спрашиваю слишком хрипло.
Рэйчел молчит. Она не думает, что это шутка.

На секунду все сдвигается со своего места, шум переулка заглушается, дыхание сбивается. Чувствую скачок давления, резкое изменение пульса. Тело вспоминает, каково это — когда твое тело пробивает пуля, когда мир проваливается в черноту, а потом возвращается к тебе через боль и тишину.