Обнуление

Глава 1. Колесница

Пролог

Карты не врут.

Лика разложила их на кухонном столе. Старая колода, потёртая на углах, лежала на выцветшей скатерти. Она перетасовала трижды, как учила бабка: молча, не глядя.

Вытянула одну.

Колесница.

Путь. Перемены. Встреча, которая изменит всё.

— Что ж, — сказала она в пустоту. — Значит, еду.

Дождь стучал в окно. На столе лежал билет на экскурсию «К тайнам гор». Сайт «Предел» — чёрный фон, белый спиральный логотип. Она нашла его случайно. Или не случайно.

Карты никогда не врали.

Она взяла мешочек с картами, сунула в карман куртки. Замерла у холодильника, глядя на фотографию. Себя — юную, с длинными платиновыми волосами, с чужой улыбкой. Она тогда думала, что любовь — это когда терпишь. Когда закрываешь глаза на синяки, на его пальцы, сжимающие горло. Она терпела так долго, что перестала узнавать себя в зеркале.

Потом ушла. Не потому что набралась сил. Потому что поняла: если останется, то умрёт — не сразу, не быстро, но точно.

На обороте фотографии она когда-то написала маркером: «Я справлюсь».

Она перевернула снимок, провела пальцем по этой надписи и усмехнулась.

— Справилась, — сказала она тихо.

Фотография осталась на столе. Вместе с ключами, которые ей больше не нужны.

Дверь хлопнула.

В квартире осталась только тишина.

Глава 1. Колесница

Знакомство

Автобус трясло на разбитой дороге. За окном — сосны, дачные посёлки, горный хребет, уходящий в облака. Запах старой обивки, потёкшего кондиционера и кофе из термосов.

Лика сидела у окна. Платиновые волосы выбились из-под капюшона. Голубые глаза смотрели в стекло, но видели не горы — видели его. Его руки. Его голос, который шептал: «Ты ничтожество».

Она сжала карты в кармане. Пальцы дрожали.

— Красиво, да? — спросила Алиса.

Лика повернула голову. Соседка улыбалась, светлые волосы растрёпаны, наушники на шее.

— Да, — ответила Лика. — Красиво.

Но она не видела красоты. Она чувствовала только, как сердце бьётся быстрее, когда автобус подпрыгивает на кочках.

Рядом с ней, через проход, сидел Ник. Так он представился: «Зовите Ник». И никто не спросил, какое у него полное имя. Что-то в его тоне не располагало к вопросам.

Он был высоким, широким в плечах. Тёмные русые волосы падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад. Тёмная рубашка с закатанными рукавами открывала сильные предплечья. Он смотрел в окно и казался отстранённым — почти неживым. Но когда автобус подпрыгнул, он упёрся ногой в спинку переднего сиденья. Мгновенно. Рефлекторно. Сильный. Привыкший к опасности.

Впереди сидела Анна. Тёмные волосы стянуты в хвост, подведённые глаза. Она то и дело поправляла невидимые складочки на блузке и поглядывала на Ника через зеркало заднего вида.

Алиса тронула Лику за плечо:

— Ты веришь в судьбу?

— Не знаю.

— Я верю, — сказала Алиса. — Я не должна была сегодня ехать. Подруга отказалась. А я поехала. Значит, судьба.

Лика не ответила. Зато ответил Ник из соседнего кресла:

— Судьба — это оправдание для тех, кто боится выбирать.

Лика замерла. Слишком точно. Слишком близко. Она много лет не выбирала — терпела, надеялась, ждала, что судьба изменится. А когда набралась сил уйти, оказалось, что выбирать ещё страшнее.

Она покосилась на Ника. Он смотрел в окно. Даже не повернул головы. Ей казалось, что слова предназначались для неё.

Старик сидел у выхода. Его прозвали так потому, что он был самым старшим, хотя на самом деле его звали Николай Петрович. Он сидел прямо, не сутулился. Седая щетина, глубокие морщины, но глаза ясные, живые.

— До вышки осталось полчаса, — сказал он.

Никто не ответил. Он не обиделся.

Гид объявил:

— Через час поднимемся на смотровую площадку. Погода хорошая, готовьте фотоаппараты.

Лика не слушала. Она достала карты, перебирала их, не гадая. Пальцы скользили по рубашке — успокаивали.

Алиса заглянула:

— Ой, карты! Погадаешь мне?

— Не сейчас.

— А на что гадаешь?

— На дорогу.

Лика вытянула наугад. Колесница. Опять.

Автобус свернул на грунтовку. Стало трясти сильнее. Худощавый парень у выхода оторвал взгляд от окна, посмотрел на телефон.

— Связи нет.

— В горах такое бывает, — сказала Анна.

— Мы ещё не в горах, — возразил он. — И у меня ни одной полоски.

Кто-то на заднем ряду заёрзал. Женщина с короткой стрижкой, с сединой, побледнела, схватилась за голову.

— Вам плохо? — спросила Алиса.

— Что-то… не так, — прошептала женщина.

Она хотела встать, но ноги подкосились. Тело выгнулось дугой. Кожа начала темнеть, сморщиваться — будто из неё высасывали жизнь. Глаза налились кровью. Она попыталась крикнуть — и захрипела.

Через несколько секунд на сиденье лежала не женщина — только чёрная, сморщенная оболочка.

Алиса закричала.

Гид побелел, но успел сказать:

— Не паниковать!

И рухнул. Его кожа съёжилась, тело скрючилось. Ещё одна мумия.

Парень с чёрными волосами заорал:

— Водитель!

Водитель обернулся, увидел тела, и в тот же миг его лицо исказила судорога. Он превратился в мумию за секунды.

Автобус покатился назад. Ник уже был у ручника. Рванул на себя, машина замерла.

Паника. Кто-то кричал, кто-то ломился к двери.

Ник дёрнул аварийный рычаг. Дверь открылась.

— Выходим! — крикнул он.

Люди хлынули наружу, толкаясь, падая, но быстро поднимаясь. Алиса вцепилась в руку Лики, и они обе выбрались следом. За ними — Анна, парень с чёрными волосами, Старик, худощавый парень. Ещё несколько человек — тех, кого Лика не запомнила.

Ник вышел последним, оглянулся на пустой автобус и захлопнул дверь.

На обочине собралось около пятнадцати человек. Кто-то рыдал. Кто-то стоял, уставившись в одну точку. Женщина билась в истерике, соседка трясла её за плечи.