Обнулённая

Глава 37. Прощание

Кира из всех сил пыталась удержать бушующую внутри себя энергию. Ее стало так много, что казалось, скоро Манасогама разорвёт девушку. Она отозвалась на зов Кирени, но не соглашалась останавливаться.

Сила Кайласа истощалась, он что-то кричал, разбрызгивая слюни от злости. Его глаза расширились от ужаса. Но противник не боялся проиграть, ему стало страшно лишиться вновь обретённого – жизни. Кирени не слышала его. Не могла. Манасогама поглощала все внешние звуки. Девушка поняла, почему Ариес настойчиво призывал к сотрудничеству с этой энергией. Линерман предупреждал ее однажды, что Манасогама рано или поздно ответит за все долгие годы страданий, покажет, кто хозяин этого мира.

Успокойся, прошу тебя. Обещаю, с этого момента всё будет по-другому.

Сердце девушки переполняла досада и обида. Но Кирени вспоминала, что это не её чувства. Сквозь болезненные укусы девушка пробилась к Манасогаме. Не слова, и не действия нужны для ее спокойствия, а лишь признание. Признание того, что люди ошибались. Признание того, что у неё тоже есть чувства.

Кайлас вскрикнул в последний раз и рассыпался в пепел. Горячий ветер разнёс его по воздуху. Бимей сумела успокоить Манасогаму. И крылья постепенно потухали, оставляя согревающий огонь. Кирени опустилась на землю.

Еще ничего не закончено. Девушка чувствовала присутствие двух душ, не принадлежавших к этому времени.

Ее глаза позволяли видеть больше, чем просто реальность.

- Ариес, - тихо произнесла девушка. – Не хочешь показаться?

Прозрачная небесная дымка обрела форму. На Кирени смотрел Линерман.

- Тебя видят другие? – поинтересовалась Кира.

- Да, - уверенно произнес друг. – У меня достаточно силы, чтобы показаться на несколько минут.

- Так ты уходишь? – Гайл, прихрамывая, подошел ближе. – Привет что ли, дальний родственник.

- И я рад тебя видеть вот так, - Ариес улыбнулся. – Моё время закончилось уже очень давно.

- С твоей силой разве ты не можешь жить дольше? – Кирени стало грустно и немного одиноко.

- Кирени Бимей, - Ариес повысил свой голос. – Я рад, что сумел познакомиться с тобой и твоим миром. За Кайласа не переживай. Скорей всего, его душа так же раствориться в этой реальности. Спасибо за недолгое, но насыщенное путешествие. И да, больше мы не увидимся. Этот путь для меня закончился еще давно. Прощай.

Кирени хотелось ответить, но слова застряли в горле. Она привязалась к нему. Будто на короткий срок у нее появился старший брат. Он помогал ей в начинаниях, вёл в нужном направлении.

А сейчас он уходит, оставляя её позади. Но плакать ей не хотелось. Кирени уже много пролила слёз. Ее душа впервые чувствовала себя настолько счастливой и свободной. Обретённый друг уходит, распадаясь на неуловимые атомы. Гай и Кирени смотрели, как Ариес прекращает своё существование.

Кира вспомнила, что произошло с его телом. И подумала, что это похоже на сожжение. А прах разносится по ветру. Только в этот раз прах стал блестящей разноцветной дымкой. Ариеса принимал в свои объятия млечный путь.

Последняя искра, и Ариес Линерман исчез. Теперь уже навсегда и необратимо. С этой искрой в груди Кирени кольнуло. Девушка ощутила ранее неизвестную целостность. Её ядро наполнено. Оно вибрировало глубоко в душе, будто говорила с Кирени. О том, что её душа стало целостной. О том, что Ариес теперь стал частью девушки, и уже навсегда.

Кирени широко улыбнулась, поприветствовав себя настоящую. Но вместе с тем, ушёл еще один важный компонент текущей жизни.

- Кирени? – Гайл аккуратно дотронулся до щеки девушки. – Ты как?

- Чего такие кислые? – Нарейн разминал побитое тело. – Враг побеждён. Многие жизни спасены. Молодей, Бимей.

- Я больше не чувствую её, - Кира взглянула в глаза Гайлу. – Я обнулилась.

Гайл и Нарейн быстро поймали её мысль. Линерман без лишних слов обнял девушку. Но для Кирени эта потеря не стала чем-то шокирующим. Скорее – вполне закономерное событие. Обнуление не проходит бесследно. И она знала, на какой риск шла. Теперь ни ракшес, ни Манасогамы, не осталось ничего, кроме согревающего чувства свободы и наполненности. А объятия Гайла приятно успокаивали. Он напомнил, что Кирени не одна.