Обо всём и обо всех

Замужем за тётей Раей

Я крепко прижала к себе сына, присела на скамью и попыталась снять с обуви бахилы. Сын капризничал, крутился и выражал своё возмущение громким криком. В детской поликлинике нам пришлось провести почти два часа, Ванечка устал и проголодался.

Из-за стойки гардероба вышла пожилая санитарка:

– Давайте помогу, – предложила она.

Я с благодарностью согласилась. Мамочки с малышами до года приходили на приём с родными или близкими. Кто со своей матерью, кто с сестрой или старшим ребёнком, но чаще всего с мужем. Мой муж, Павел, как обычно, был страшно занят и ещё вчера предупредил, что на его помощь рассчитывать не стоит. Родители в это время всегда работают, а просить бабушку мне просто неудобно. Но с тётей Раей я не пошла бы даже под страхом смертной казни.

Сначала я пыталась называть свекровь Раисой Антоновной и, разумеется, на вы. Несколько раз она просила меня не «выкать», а потом заявила:

– Ты, Даша, мне теперь как родная дочь. У меня кроме Пашки, тебя да вашего будущего сыночка никого любимей и роднее нет. Если уж не желаешь мамой звать, зови тётей Раей.

По поводу «мамы» мы с мужем объяснились ещё до ЗАГСа. Я сказала, что мать у меня одна, называть мамой я буду только её, и обсуждению данный факт не подлежит. Павел не возражал, он тоже предпочитал обращаться к моим родителям по имени и отчеству.

После регистрации мы хотели снять недорогую комнату в пригороде, но тётя Рая убедительно доказала, что жить за три часа езды от места работы, когда у неё в квартире пустуют две комнаты – полная глупость. После я не раз пожалела, что не настояла на своём.

В кармане нежной мелодией вальса Штрауса зазвонил телефон. Бабушка.

– Дашуля, ты где? Не отвлекаю? – поинтересовалась бабушка.

Узнав, что мы с Ванечкой выходим их детской поликлиники, она обрадовалась и попросила зайти к ней. Бабушкин дом находился совсем рядом, и я с радостью согласилась. Переодену сыны памперс, выпью чаю.

– Ты одна? – уточнила бабушка. – Или с Раисой Анатольевной?

– Одна.

Прийти в поликлинику с тётей Раей, выслушивать её громогласные замечания и критику врачей было свыше моих сил.

С самого начала совместной жизни выяснилось, что нас с Павлом свекровь воспринимает, как собственных маленьких и не особо разумных детей. Наше воспитание начиналось с фразы: «Вот раньше, когда я была молодая…» Или: «Старые люди говорили…» Однажды я заметила, что старость и мудрость отнюдь не слова-синонимы. Свекровь обиделась, мне пришлось извиняться и уверять, что её я, разумеется, не имела в виду.

Домашние обязанности распределяла свекровь. Готовила сама, соревноваться с ней, профессиональной поварихой с огромным стажем, не было смысла. Её попытки передать мне секреты мастерства не имели успеха: я не понимала, почему, чтобы сделать котлеты, надо обязательно перемолоть свинину и говядину в строгой пропорции, на ручной, древней, как доисторическое орудие, мясорубке. Почему нельзя купить готовый фарш? И зачем два часа выбирать косточки из рыбы, если в супермаркете продают отличное филе?

Но свекровь не искала лёгких путей. Консенсус нашли быстро: она готовила, я суетилась на подхвате, Павел ел и старательно хвалил нас обеих. Хотя я давно заметила что, не смотря на кулинарные таланты своей мамочки, в еде Павел непривередлив.

Он с одинаковым удовольствием ел и её великолепный борщ по-московски с горячими, румяными чесночными пампушками, и мою гречневую кашу с тушёнкой и вчерашним батоном.

Неплохая, в принципе, женщина, тётя Рая считала себя специалистам во многих вопросах, в том числе воспитания и выращивания здорового поколения. Мой муж был младшим её сыном, и тётя Рая не уставала гордиться своими успехами.

– Слушай, что говорю, – заявляла она. – Я лучше знаю, я троих вырастила! Сама поднимала, никто не помогал. Все выросли, выучились, в люди вышли. Здоровье у всех отменное.

И давала пятимесячному Ванечке маринованный огурец. Я отбирала у обиженно ревущего ребёнка огурец, и объясняла в который раз, что прикорм для малыша нужен детский, диетический, соответствующий возрасту.

– Пусть попробует, – требовала тётя Рая. – Ребёнок всё должен попробовать, может ему и не понравится.

– Тётя Рая, давайте ему взрослые напитки в бутылочку нальём? – кричала я. – Вдруг понравится?

Свекровь возмущённо фыркала и вечером, на кухне, едва за мной закрывалась дверь, жаловалась Павлу на моё неуважение. Муж притворно соглашался, обещал со мной поговорить. В нашей комнате он просил меня быть помягче с его матерью, учитывать её сложный характер и тяжёлую жизнь.

– Потерпи, Даша, – просил Павел. – Как только сможем, снимем квартиру, будем жить отдельно. Сейчас денег нет, да и тебе с Ванечкой легче.

Тётя Рая любила Ванечку так, что во мне просыпалась ревность. Сразу после выписки из роддома она предложила нам с мужем спать в своей спальне, а ребёнка укладывать у неё.

– Даша на ночь молока нацедит и пусть спит спокойно, – уговаривала она. – Ей отдыхать надо, а у меня всё равно бессонница.

Я категорически заявила, что ребёнок будет рядом со мной всегда, и днём и ночью. Свекровь немного поворчала и смирилась. Она с радостью шла гулять с малышом в любую погоду, не слушая моих возражений.

– Подумаешь, дождь. Ванечка в коляске не промокнет, я плащ надену и резиновые сапоги. Не сахарная, не растаю, а ребёнку нужен свежий воздух, – возражала тётя Рая.

При всей своей заботе, нянчить Ваню и отпустить меня на работу хотя бы на полставки, до обеда, тётя Рая не согласилась.

– Ты мать. Должна с ребёнком сидеть, а не бабке подкидывать, – заявила она. – А помочь я не отказываюсь.

Я была искренне благодарна ей за помощь, но иногда казалось, что я задыхаюсь от тёти Раиной заботы и любви, как под тяжёлым, толстым, не пропускающим воздух и свет одеялом.

– Ты просто не спорь с ней и делай по-своему, – советовал муж.

Легко сказать. С рождением сына тётя Рая взяла под неусыпный контроль все сферы моей жизни.