Обо всём и обо всех

На сто восемьдесят градусов

На сто восемьдесят градусов

1 марта 2022

4,8K прочитали

Я выглянула в коридор и тяжело вздохнула: человек двадцать, не меньше. Среди женщин, кажется, мелькнуло знакомое лицо. Учитывая, что до конца рабочего дня оставалось чуть больше часа, сидеть мне сегодня на работе до победного конца.

- Сергей Николаевич, ну почему я? Я только за техучёбу отвечаю. Придёт ваш заместитель с больничного, пусть он и проводит собеседование.

- Катерина, не отлынивай. Люди специально пришли, а мы их по домам отправим, скажем: ждите другого раза? И запомни, нам нужно пять кандидатов.

- Как пять? Вакансии же только три.

- Из пятерых я сам выберу.

- Отказывать тоже сами будете, - буркнула я.

- Разберёмся. Твоё дело кандидаток к среде оформить, чтобы направление получили, и мухой в учебный центр, поняла?

Поняла, конечно. Я достала папку с резюме: буду приглашать по порядку, чтобы успеть ознакомиться с анкетой.

Вот этой, первой, у нас точно не работать: никаких производственных навыков, начинать придётся с нуля. Жаль. Я хорошо помню себя, когда вот так же стояла у дверей кабинета, ожидая собеседования.

Десять лет назад у меня была другая работа: пыльная, тяжёлая, грязная, но достойно оплачиваемая. Я бы не жаловалась и терпела, но сбор и подготовка проб концентрата, который производили на фабрике, был полностью ручной. Через пару лет, от реагентов и технической воды кожа на ладонях начала трескаться, никакое лечение не помогало.

Врач в диспансере категорически заявил, что мне поможет только одно средство – поменять работу. Как я радовалась, когда начальник соседнего цеха подписал моё заявление на перевод! Зарплата там была такая же, но главное, мои руки буду всегда сухие и здоровые!

Переводом на фабрике заведовала кадровичка Валерия Александровна. Не по должности, а по особому отношению с руководством – управляющий фабрикой был её мужем.

Взглянув на моё заявление, она удивлённо подняла брови:

- Что тебя не устраивает на старом месте?

Грубоватое тыканье неприятно покоробило, Валерия Александровна была не на много старше меня.

- Понимаете, я там не могу работать, вот, смотрите, - в качестве доказательств я протянула к ней ладони.

Кадровичка брезгливо сморщилась. Ещё бы! Даже сейчас, после курса терапии, руки выглядели ужасно: сухие, сморщенные, в белых извилинах заживших ранок. В детском саду, забирая ребёнка, я не снимала перчаток. Летом тонких и ажурных, зимой тёплых. Мне было стыдно и неприятно понимать, что могут подумать окружающие.

- Это не причина. Вам выдают средства защиты, и для рук тоже, пользуйся.

- Мне не помогает. Валерия Александровна, подпишите, мне очень надо. Там график удобный, а у меня ребёнок маленький, его надо из садика вовремя забирать.

- У вас на участке и так работать некому, одна приходит – двое уходят, ещё и ты собралась сбежать, - укоризненно сказала она.

На участке работала одна молодёжь, женщины постарше долго не задерживались: пыль, шум, бесконечные железные лестницы, по которым за смену поднимешься и спустишься десятки раз. Возвращаясь домой, я сначала долго сидела в коридоре на табурете – отдыхала.

Кадровичка отвернулась к компьютеру, пощёлкала клавишами, глядя на монитор.

- Ты мать-одиночка? – уточнила она. – Замужем не была, сыну три года?

- Да.

- Почему производство должны волновать твои личные проблемы? Ты ребёнка себе рожала, а не нам.

- Дело не в ребёнке, я здоровье теряю! – было так обидно, что я с трудом сдерживала слёзы.

- Значит, плохо лечишься, раз теряешь. Назначения не выполняешь, чтобы подольше дома посидеть, - заключила она.

Взяла моё заявление, сложила пополам и разорвала.

- Что вы делаете!

- Иди на своё рабочее место, а то опоздание оформлю, - кадровичка лениво откинулась в кресле. – И чтобы больше никаких переводов, если не хочешь попасть под первое же сокращение штатов.

- Не имеете права!

- Ребёнку три года есть, имеем, не веришь, закон почитай. Ты ещё здесь?

Я хватила с её стола лист бумаги, не спрашивая, вытащила из красивого каменного стакана ручку и написала заявление об увольнении.

- Назад не возьмём, можешь не рассчитывать, - предупредила Валерия Александровна.

- Обойдусь, - гордо сказала я.

На самом деле хотелось заплакать в голос. Куда я пойду? На что буду жить? На мамину пенсию?

После активных, но безрезультатных поисков согласилась на предложенную биржей вакансию, на завод. Зарплата маленькая, одно утешение – руки зажили окончательно и теперь выглядели как обычные женские ладони, без уродливых рубцов.

На заводе, я познакомилась с будущим мужем. Это он убедил меня пойти учиться, он доказывал, что я умная, сильная и всё могу. Он читал сказки нашему второму сыну и мыл попу третьему, пока я на кухне делала курсовые работы. Скорее всего, мы бы никогда не встретились, если бы я не пришла на завод…

Я взяла следующее в стопке резюме, прочитала имя кандидатки. Да нет, такого в жизни не бывает!

- Заходите, пожалуйста! – позвала я.

Бывает, оказывается. Передо мной на стуле сидела Валерия Александровна. Куда делся лоск и самоуверенность, взгляд хозяйки жизни и приказной хамоватый тон? Я пролистала анкету. Разведена, детей нет, образование среднее, последнее место работы – склад стройматериалов. Следовательно, в стройматериалах она разбирается, уже хорошо. Уволена, так как склад закрыли. Возраст – верхний предел, установленный директором. Смотрит с надеждой и как-то, просительно, что ли.

- Почему вы хотите у нас работать?

- Я отлично справлюсь со своими обязанностями, и оклад меня устраивает. Я легко обучаюсь, ответственна, внимательна к деталям, уважаю чужое мнение и умею работать в коллективе.

«Про коллектив бы стоило промолчать, я помню, как ты в нем работала – есть только одно правильное мнение, и это твоё», - мысленно усмехнулась я.