Обо всём и обо всех

Нежданчик

Голос, звучный, на набат, эхом разносился по всему подъезду. Проснулись пенсионеры, открыли глазки детсадовцы и с любопытством прижимались ушами к входной двери школьники.

- Кто, я вас спрашиваю? Кто посмел? Совсем страх потеряли! Курилку устроили в общественном месте! – орала во всю силу своих могучих лёгких Марина Петровна.

В том, что кричит она, не сомневался никто в подъезде. Только Марина Петровна, возвращаясь с ночной смены в семь утра, могла разбудить весь, без исключения, подъезд.

И хоть жила она на третьем этаже, всё равно ежедневно делала полный обход, от первого до пятого. Иногда, в особо горячие дни, обход подъезда Марина Петровна проводила не один раз. К там дням относились все выходные, а также светские и церковные праздники.

На этот раз Марина Петровна увидела на площадке окурок и от возмущения разбудила весь подъезд.

Оля Санина, с четвёртого, торопясь на работу, хотела быстренько проскочить мимо, но не тут-то было.

- Вы, говорят, обмен задумали? – грозно спросила Марина Петровна.

Оля растерянно кивнула.

- И кто на вашу однуху польстился?

- У нас сложная комбинация, тройной обмен. В результате мы с мужем и моей мамой в трёшке, а сюда молодая женщина въедет.

- Предупреди её, чтобы вела себя тихо, - сказала Марина Петровна. – У нас дом приличный, не для всяких там. Ты знаешь – я под вами живу и всё слышу. Дети у неё есть?

- Нет. Она не замужем.

- Хорошо. Главное, чтобы гостей не водила и музыку не включала. Заранее с ней беседу проведи. Поняла? Иначе никаких переездов!

Оля, не желая спорить, кивнула и поспешила вниз.

Они с мужем переселились быстро и как-то незаметно. Зато новая жиличка въехала, в прямом смысле слова, с музыкой.

Дверь подъезда была припёрта камнем, а из распахнутой двери квартиры на четвёртом этаже, под аккомпанемент гитары и саксофона, бодро хрипел мужской голос.

- И путь ревут ветра и бьёт волна о борт,

Но ты со мной всегда, я твой навек.

Вернусь любимая я в наш родимый порт,

Я самый верный твой, надёжный человек…

Марина Петровна долго терпеть подобное безобразие не могла и вышла на лестничную площадку. Когда грузчики пронесли мимо неё роскошный, песочного цвета, диван, Марина Петровна пошла за ними и, не стесняясь, ввалилась в чужую квартиру.

- Где хозяйка? – рявкнула она.

Из комнаты вышла молодая женщина. Марина Петровна окинула её взглядом и поняла, что жить рядом они никогда не смогут. Не только в одном подъезде – в одном доме и в одном городе!

В молодухе было всё, что Марина Петровна ненавидела до глубины души: высветленные волосы, пухлые красные губы, ресницы, которых хватило бы на пятерых. Сиреневый трикотажный костюм облегал пышную фигуру. Впечатление заканчивал высокий бокал на длинной тонкой ножке. В бокале плескалось что-то бордово-красное.

- У нас в доме так себя не ведут! – с места в карьер начала Марина Петровна. – Я – старшая подъезда Марина Петровна. А вы, дамочка, вообще-то – кто?

- Я – дамочка, - засмеялась молодуха. – Виолетта Нежданова. Для вас, тётя, можно просто – Нежданчик. Давай без церемоний?

Молодуха подхватила Марину Петровну под локоток и повела в комнату, где вложила ей в руку такой же бокал. Потом залезла в большую коробку, достала бутылку и наполнила бокал винoм.

- За знакомство! – весело сказала она.

Марина Петровна считала себя женщиной терпеливой. Она стерпела, когда муж бросил её с маленьким сыном, стерпела, когда сын вырос и тоже её бросил.

Уехал на Сахалин, звонил раза два в год, да ещё и женился без материнского разрешения. Она мужественно терпела коллег на работе, не уставая указывать им на их несовершенство. Она много лет терпела соседей, которые часто забывались и вели себя так, словно это их личный дом. Но сейчас!

Вопли Марины Петровны слышали все, с первого по пятый этаж.

- Только aлкoгoличeк нам в доме не хватало! Нахалка! Хабалка!

Вoeнныe дeйствия развивались по нарастающей. Соседка затеяла ремонт, и Марина Петровна с часами в руке следила, чтобы работы велись в строго отведённое для шума время. Стоило дрели взвизгнуть на минуту раньше положенного законом о тишине, Марина Петровна ломилась в дверь к соседке.

Если Нежданчик включала музыку, Марина Петровна вызывала скорую помощь и хваталась за сердце. Если в подъезде появлялся мусор, виновата была, конечно, неряха и грязнуля с четвёртого этажа.

Нежданчик безобразие терпеть не собиралась. На двери подъезда стали появляться яркие красочные объявления.

«На третьем этаже живёт злая собака МаПетра! Соблюдайте дистанцию, берегите себя!»

«Кто потерял таблетки от бешeнства? Найдены на площадке третьего этажа.»

«В перилах третьего этажа застрял клык вампира. Уважаемая Вампирша, верну вам за вознаграждение».

Нежданчик не брезговала ничем. То у Марины Петровны ручка двери была перемазана клеем, то под ковриком у входа кто-то положил прикол-бомбочку. Последнее Мария Петровна пережила особенно тяжело и обратилась к участковому. Как и следовало ожидать, разъяснительная беседа с Нежданчиком результата не принесла.

Неизвестно, сколько бы продолжалась voйнa, быстро перешедшая из холодной в горячую стадию, если бы в подъезд не вселился новый жилец. В давно пустующую квартиру на первом этаже въехал неопрятный мужчина бомжеватого вида. Первое, что занесли в его новый дом – две огромные, метровой высоты, музыкальные колонки.

Меломан увлекался тяжёлым роком. На звонки и просьбы соседей он просто не открывал дверь.

Марина Петровна и Нежданчик встретились в шесть вечера на площадке первого этажа.

- Ни есть, ни спать не могу, - простонала Марина Петровна. – Как теперь жить?

Нежданчик хмыкнула, недобро зыркнула на меломановскую дверь и предложила:

- Давай объединимся? Вдвоём мы кого хочешь укатаем!

Марина Петровна с благодарностью поддержала предложение.