Обо всём и обо всех

Не подружки, или шла бы лучше мимо

Тамара и Настя никогда не дружили, но знакомы были довольно близко. Раньше жили в одном доме, сыновья у них вместе на улице гуляли, гоняли по площадке мяч и катались на велосипедах. Потом Настя с семьёй переехали в другой район. Мальчишки выросли, но встретились в колледже и теперь иногда, время от времени, пересекались на молодёжных тусовках.

Тамара узнала Настю сразу, хоть та и сильно изменилась. Располнела, полностью поседела, как-то расплылась вся.

Идёт тяжело, опирается на палку. Что поделаешь, время никого не жалеет. Годы летят, мы стареем. Только Настя как-то уж очень сильно изменилась. Ей сейчас шестьдесят или шестьдесят одни, совсем нестарый возраст.

Настя не сразу узнала бывшую соседку:

- Тамара? Какая Тамара? Ой! Вспомнила! Хорошо, что ты подошла. Я же не вижу ничего, скоро совсем слепая буду! – воскликнула она. – До работы придётся меня за руку водить.

- Так и не ходи на работу, - улыбнулась Тамара. – Здоровье дороже.

- Что ты, что ты! – замахала на неё Настя. – Какое – не ходи! У меня пенсия шестнадцать тысяч, а коммуналка – пять. Мне до гробовой доски работать, иначе с голоду помру.

- Двенадцать? – поразилась Тамара. – Так мало? Ты же всю жизнь в поликлинике проработала?

- Вот и всё, что заработала, - горько вздохнула Настя, вытирая навернувшиеся слёзы. – Эх, что ты про мою жизнь знаешь! Помнишь мужа моего?

Тамара кивнула. Мужа Насти она помнила, и ещё очень хорошо помнила, какие громкие «концерты» они устраивали в подъезде, преимущественно посреди ночи.

Раз-другой в месяц, часикав этак в три, в четыре, из их квартиры раздавалась сначала ругань, потом вопли, а потом Настя, в наспех накинутой верхней одежде, с криками выбегала на улицу.

Соседи в семейные разборки не вмешивались – знали по опыту, что парочка вскоре помирится. Правда, как-то была попытка вызвать полицию, но успеха она не принесла. Настя писать заявление на мужа не стала, зато муж потом не раз угрожал расправой тому, кто вызвал полицейских. С тех пор никто не мешал Насте орать и бегать по двору, а её мужу носиться за ней с тяжёлым предметом в руках.

- Умер мой муж! – громко всхлипнула Настя. – Зимой похоронила! Одна я осталась, вдова неприкаянная. Зачем живу – не знаю, никому теперь не нужна.

Настя опять судорожно всхлипнула и прижала к глазам платок.

Тамара пожалела, что не прошла мимо. Вот чего было останавливаться, шла бы себе и шла своей дорогой. Узнала бы её Настя – тогда бы и остановилась.

- Я же больная вся, чего только нет, - продолжала рассказывать Настя. – Диабет, давление, сосуды того гляди порвутся, суставы ломит – ночами не сплю. Устала по врачам ходить, да и чего ходить, всё равно никто мне не помогает. Никому не нужна…

- У тебя сын есть, - напомнила Тамара.

- Ох, да, хорошо, что хоть сыночек, Ванечка, у меня остался. Сирота я несчастная, ни мамы, ни папы, некому помочь. Теперь вот и мужа единственного потеряла.

Тамара промолчала – вообще-то, в этом возрасте мало кто может похвастаться помощью родителей. Если они живы, то скорее уж им нужна помощь.

- Люди на пенсии отдыхают, а мне никогда отдыха не видать, - сокрушалась Настя.

- Где ты работаешь? – спросила Тамара.

- Сторожем в детском саду.

- А зарплата какая?

- Тридцать тысяч. Как хочешь – так и живи. Ешь, пей, за квартиру плати, одежду покупай. А мне ещё и таблетки надо, я же на одни лекарства работаю.

Кажется, Настя решила всерьёз разрыдаться.

- Ты бы присела, успокоилась, - посоветовала Тамара. – Извини, мне надо идти.

- Иди, иди, - тяжело вздохнула Настя. – Дай хоть номер телефона, может быть, созвонимся когда.

Тамар ушла. Вечером, накрывая на стол, вспомнила сегодняшнюю встречу. Не может у Насти быть такой пенсии! Она же лет десять, как вышла на пенсионный возраст, каждый год сумма хоть немного, но прибавляется. Получается, она ни разу не делала индексацию? Почему?

И потом, тридцать плюс двенадцать – получаются очень даже приличные деньги. Особенно, если учесть, что тебе не надо ни на кого их тратить, только на себя. Не надо покупать каждые полгода одежду детям, собирать их в школу, платить за секции и кружки. Не надо помогать пожилым родственникам.

Тогда в чём проблема?

- Ты не знаешь, Настя своему сыну помогает? – спросила Тамара у сына.

- Тётя Настя? Помогает? – удивился сын. – Да ты чего, мам! Ванька ей постоянно отстёгивает, никак денег на ипотеку, на первый взнос накопить не может. Он квартиру снимает и дальше будет снимать – ему тётя Настя не даст для себя жить. И жениться не даст – кому же она будет мозг выклёвывать?

- Всё так плохо? – поразилась Тамара.

- Ещё хуже, - уверенно ответил сын. – Думаешь, она просто так с мужем развелась? Она у него квартиру отсудила. И потом всё обижалась, что сын с ней жить не хочет. Так с ней невозможно жить!

Настя была в разводе? Она не говорила.

- Давно они развелись?

- Давно. Только её муж всё равно один жил, тоже, кстати, в съёмной квартире. Когда умер, Ваньке, кроме похорон, пришлось ещё долг за её аренду погасить. Тётя Настя только плакаться умеет, рассказывать всем, какая она несчастная и больная.

- Она в самом деле выглядит больной, - заметила Тамара.

- Ма, у неё диабет! Я не медик, и то знаю, что там диета нужна. Только если ей Ванька бекона жирного или бисквитов не купит, так хана ему будет. Начнёт названивать каждый час, а то и сама придёт – сказать, какой он подлый сын и как она такого эгоиста вырастила.

Тамара вздохнула и покачала головой. Нет, не хотела она, чтобы Настя ей звонила.