Оборотень

Глава 2.1

Ника к моему желанию поприсутствовать на венчании отнеслась весьма скептически:

- А работа? – тут же спросила сестрица.

Я возвела глаза к потолку, обнаружила на нем паутину и от греха предпочла уткнуться в кружку с квасом.

- Да готово уже все, успокойся. Как забирать будешь?

- Завтра же приеду! – клятвенно пообещала она и бросила трубку.

Я только вздохнула – иногда мне кажется, что лучшим выходом будет отключить телефон, да и дорогу заодно перекопать – чтоб неповадно было. Интересно, настойкой от импотенции дело ограничится или по мнению Ники на мой долг успели набежать проценты?

В любом случае до ее приезда у меня появилось немного свободного времени и я решила потратить его на… нет, не на личную жизнь. Не до нее сейчас – конец августа хоть и радовал теплым солнышком, добросовестно вызолотившим окрестности, но ночные заморозки красноречиво намекали – скоро осень. А с ней придут дожди и все, что не успел сделать за лето, так и останется не сделанным. Поэтому я вновь прихватила косу и отправилась инспектировать окрестные поля. На этой половине деревни я раньше бывала редко – такого изобилия, как со стороны заповедника, здесь не водилось: так, светлые березки да луговое разнотравье, сосновый бор по левую руку от дома и тот насквозь пронизан утренним солнцем. Но после всей этой истории с хозяином леса мне как-то не слишком хотелось переходить на другую сторону реки.

Местные заречье не очень любили – далековато, да и зачем, когда под боком заповедник, где то же ведро грибов можно набрать за полчаса, тогда как с моей стороны приходится изрядно порыскать. Но мне много не нужно – я уже избороздила весь бор, дойдя до самой трассы, по которой когда-то приехала и теперь задумчиво поглядывала на заросшую высокой травой дорогу, убегавшую дальше в молодой березняк. Насколько я знала, никакого жилья в той стороне нет на ближайшие километров двести. Пара заброшенных фермерских полей, где я как раз прошлась с косой, собственно и все – местные разводили пчел, но ульи, опять же, ставили с той стороны реки.

Эта же дорога… Куда она ведет?

Я уже любопытно шагнула вперед, но резко остановилась. Заброшенная дорога посреди леса? А надо ли оно нам?

Нет. Однозначно – нет. Я обойдусь без этого знания.

***

Ника заявилась вечером перед венчанием, когда я уже извелась сама и едва не прибила Гришку, который маялся от внезапных приступов тревоги: а может, не надо? Может, я лучше так холостым и останусь? А может… Пришлось на него участкового натравить – как самого сознательного.

При виде сестрицы, припарковавшей свой новенький ниссан у самого моста, я слегка опешила:

- Это что?

- Реквизит, - скромно сообщила сестрица, волоча за собой огромный чемодан на колесиках (что не сильно помогало в условиях хронически отсутствовавшего асфальта). – Надо же из тебя перед свадьбой хоть что-нибудь приличное вылепить…

- Если меня начнет корчить от ладана, понадобится саван, а не платье, - ворчливо высказалась я, но чемодан забрала. Он оказался неожиданно тяжелым. Пока мы двигались в сторону дома, Ника рассказывала мне последние новости:

- В эфире пока все тихо, но адвокаты твоего упыря-полюбовника уже дважды ко мне заявлялись.

- Деньги предлагали? – поморщившись на ее метком определении Стаса, я впустила Нику в дом. Когда в начале августа состоялся суд, никто из нас и подумать не мог, что будут какие-то проблемы. Чистосердечное признание получено – что еще нужно? Как оказалось – нужно. Прокурор трижды вызывал нас на дачу показаний, Алексея Михайловича загоняли с отчетами, а нанятые Стасом адвокаты вцепились клещами: признание получено под давлением и действительным считаться не может, клиент передумал, его оболгали и прочее и прочее. И рефреном: а доказательства где?

С этим было сложнее. Рубинов так и не нашли, от «собачки» остались только кости, а посему суд застопорился: мы в один голос обвиняли эту парочку в похищении  и нанесении физического и морального ущерба, но мотив… Выходила странная ситуация: все знали, что они виноваты, но никто не мог доказать.

Следующее заседание было назначено на конец сентября – за это время я надеялась, что следователи выйдут на перекупщиков и те опознают либо Марину, либо Стаса.

В общем, вся эта тишь да благодать в деревне была весьма обманчива. Может, Гришка потому и беспокоился, что все мы сидели на пороховой бочке?

- Где товар? – Прервав мои мысли, Ника полезла в подпол, вещая оттуда, как из могилы: - И деньги предлагали… Вообще, поначалу надавить пытались, да так, что я даже начала подумывать, а не колдуны ли они часом?

-  И как? – я легла на пол и, перегнувшись через край, тревожно посмотрела на сестрицу.

- Люди, - авторитетно чмыхнув носом, отмахнулась она, перебирая склянки. – А это у нас что? Да ты мой хороший…

«Хорошим» оказался тонизирующий сбор. Не знаю уж, для каких целей он Нике, но расставаться с ним я не собиралась.

- Поставь на место, - приказала я. – И вылезай. У нас дел невпроворот. С чего вдруг они вообще озаботились адвокатами? Откуда у них деньги?

Разговор этот повторялся уже не раз, так что Ника меня попросту проигнорировала и прямо посреди кухни начала вытряхивать из чемодана свои тряпки, под конец со счастливым возгласом выудив медальон на простом шнурке. Я поймала его, внимательно обнюхала: осина, гладкий кусочек дерева, даже без всяких колдовских знаков. И магией от него пахло только немного – так, фонило остатками.

- Пустышка. Не поможет. И ты знаешь, на меня заклинания не действуют.

- Не спорь с сестрой, - сурово перебила Ника, подхватывая вещи и закрываясь в спальне: - Пойдем, посмотрим на вашу церковь… Может, там и магичить не придется.

Я сильно в этом сомневалась. Отношения с отцом Пантелеймоном у меня были неплохие – насколько они вообще могут быть таковыми между оборотнем и священником. Но церковную площадь я все же обходила стороной, особенно после того, как в храм торжественно перенесли иконы из кладбищенской часовни.