Оборотень из Кривого леса

Глава 1

Тропинка, еле видимая в густой траве, сворачивала влево, в царство огромных, уходящих верхушками в небо сосен. Стояло знойное лето, самый конец июня – месяца сочных красн ых ягод. Поляны Кривого леса были усыпаны душистой земляникой, которую Ферран, правда, не ел – презирал эту мелочь. Всё цвело и одуряюще пахло, так что хотелось заткнуть нос и не дышать. Да ещё и эта изнуряющая жара, пришедшая совсем некстати и не вовремя.

Ферран больше любил осень – время умирания и отдыха, когда воздух прохладен и свеж и идут мелкие и холодные дожди, которые совсем его не раздражали. Дождь – это пролитые небом слёзы по уходящему лету, так говорила его приёмная мать.

Каждый раз, когда вспоминал её, Ферран улыбался, – она любила его как сына и первая приняла его таким, какой он есть, десять лет назад – друзья из приюта не в счёт. А ведь он был, по мнению многих, монстром, родившись от союза оборотницы и человека.

Мама Мэрит – так он её называл – научила его контролировать зверя и помогла преодолеть природную застенчивость – когда-то Ферран почти не говорил, боялся произносить слова вслух. Даже настоящая мама, он был уверен, не сделала бы для него больше.

Теперь ему исполнилось двадцать лет, и два года назад он решил начать жить самостоятельно. А поскольку до сих предпочитал общению одиночество, пришёл в Кривой лес, зная, что сюда редко забредают и люди, и нелюди. Лишь хищники – волки или медведи иногда беспокоили его, впрочем, не посягая на его территорию, а лишь кружа рядом с ней.

Жил Ферран в самой чаще Кривого леса, в старой хижине. Когда-то здесь обитал местный егерь, но он покинул лес во время Войны магов, которая закончилась задолго до рождения оборотня. Лес тогда спас хрупкую планету, деревья приняли удар на себя и остались стоять покорёженными, изогнутыми вкривь и вкось. Потом выросли и обычные, но лес по привычке всё равно называли Кривым.

Ферран любил бродить по его почти заросшим с годами тропинкам. Здесь он чувствовал себя свободным и живым.

Сегодня он тоже прогуливался утром и теперь возвращался в своё убежище. Вот уже третий день что-то беспокоило его, хотя повода для этого вроде не было. Какое-то смутное чувство тревоги холодило сердце, заставляло напрягать зрение и слух, но ничего необычного он не наблюдал. Неужели чутьё стало его подводить?

Вдруг между деревьев мелькнуло что-то белое и пропало. Ферран насторожился и замер, прислушиваясь и принюхиваясь. Он учуял чужой запах – запах самки-волчицы.

Он обернулся зверем и побежал за ней, прячась за стволами деревьев, мягко ступая по сосновым иглам, которыми была усыпана земля. Волчица неслась не разбирая дороги, иногда оглядывалась назад и припускала ещё быстрее.

Вскоре Ферран нагнал её и смог разглядеть. Белая пушистая шерсть, блестевшая на солнце, стать и грациозность и синие глаза василькового оттенка. Необычная внешность для оборотницы – а в том, что она оборотница, он нисколько не сомневался.

Но где же те, кто преследует её? Несколько минут спустя до него донёсся их запах. Люди, двое. Они бежали как могли быстро, но не могли состязаться в скорости с волчицей. Но скоро она устанет, и тогда всё может измениться.

Волчица мчалась к хижине, в которой обитал Ферран. Надо увести людей отсюда, решил он и, развернувшись, помчался обратно, руководствуясь нюхом. Они бежали с востока, тогда как Ферран прогуливался в западной части леса. Они были ещё довольно далеко, но оборотень уже слышал их – люди всегда производят столько шума. Несколько прыжков, и они выскочили из кустов в нескольких метрах от него.

Их действительно было двое: один – с луком и стрелами, второй – с ружьём. Они искали глазами волчицу, но та была уже далеко.

— Туда! – уверенно показал на запад лучник. – Она не сможет долго убегать – уже несколько часов прошло.

— Но она всё ещё быстра, – заметил тот, что с ружьём. – Как я всажу ей серебряную пулю в сердце, если не смогу её разглядеть?

— Подожди немного, оборотни тоже устают. Мой лук в помощь – я её раню, и тогда...

Так вот в чём дело – они хотят убить волчицу. Подлые мерзавцы! Ферран ощутил разгорающуюся внутри злость и не стал противиться. Ему понадобится лучшая его форма, чтобы победить в схватке.

Тело оборотня увеличилось в размерах, он стал ещё сильнее и ещё опаснее. Прыжок – и тот, что с ружьём, летит на землю, а лучник отскакивает в сторону, меняясь в лице.

Ферран отбрасывает ружьё в кусты, прижимает к земле человека, не давая ему встать. Кусает ладони, рвёт на нем куртку. Краем глаза замечает движение за спиной и, резко развернувшись, бьёт лучника лапой, отчего тот падает навзничь.

Разорвать, растерзать – стучит в мозгу. Он кидается на лучника, вцепляется в ногу чуть выше голенища, рвёт кожу штанов. Лучник кричит и пытается вырвать ногу, но Ферран держит крепко. Кровь стекает по зубам тонкой струйкой, будоражит мозг. Разодрать бы его на части, пусть сдохнет, не жалко.

Где-то на краю сознания Ферран всё ещё помнит, кто он. Нет, ему нельзя убивать, это путь в никуда. Только напугать, ну покалечить, не убить.

Оборотень нехотя выпускает ногу – дело сделано, нормально ходить лучник уже не сможет. Теперь второй, что с шумом шарит в кустах и никак не может нащупать ружьё.

Прыжок – и он летит на землю, сильно ударившись об неё спиной. Пытается встать и охает, сложившись пополам и держась за грудь, – кажется, Ферран сломал ему рёбра.

Можно уходить, только надо сломать лук и забрать ружьё. Даже если они выберутся из Кривого леса, в ближайшее время не вернутся.

Развив максимальную скорость, Ферран добрался до хижины. Волчица сидела у крыльца, словно ждала его, и, перекувырнувшись, обратилась в девушку. Чёрные волосы, заплетённые в косу, стройная фигурка, которую не скрывала даже мешковатая мужская одежда, и решительный взгляд васильковых глаз – она производила неизгладимое впечатление. Ферран тоже вернул себе человеческий облик, подошёл ближе.

— Кто ты? Почему эти люди гнались за тобой? – спросил он.