Оборотень по объявлению. Тень

Глава 3

Месяц назад

Тень

— Леон, скажи мне правду. Что это? — Я показал пилюлю, не выпуская из виду ни малейшую эмоцию котяры.

Леопард поморщился, будто кислое съел:

— Все-таки она у тебя.

И голову опустил, будто расстроился.

Ага, как же! Наверное, рад испробовать на мне новую разработку.

Я молчал. Слишком много всего было внутри, чтобы говорить.

— Что именно ты хочешь знать? — Леон смотрел на пилюлю в моих руках.

— Что произойдет, если ее принять?

Леопард сел за свой рабочий стол, немного сгорбившись, и жестом показал Тени присаживаться на стул для пациентов.

— Спасибо, я постою. Разговор будет коротким.

— А ты все-таки сядь. Тебе еще клясться на крови, что выпьешь только под моим присмотром. — Леон развернулся к окну на стуле на колесиках и задумчиво посмотрел на улицу. — Я надеялся, что этот час никогда не настанет.

— Хватит пафоса. Давай ближе к делу. Эта штука действительно отрубает истинность? Ты нашел способ? — Я пробуравил затылок врача взглядом.

— Это способ держать тебя от Насти так далеко, как только сможет зверь, — загадочно ответил Леон, поворачиваясь на стуле обратно.

— Скажи нормально. Я ничего не понял. — Я медленно сел на место пациента.

Леон откинулся на спинку компьютерного стула и, качаясь, начал:

— Ты знаешь, что я полжизни посвятил вопросу истинности. Ты видишь, где я — сколько бы ни рыпался, все равно пришел к Альбине. Я ни о чем не жалею, но меня всегда интересовал способ разорвать принудительные узы. Уже не для себя. Чтобы у сверхов была возможность выбора.

— Получилось?

Я не дышал в ожидании продолжения, сам не зная, какой ответ хочу услышать.

Если с Настей можно навсегда порвать — это хорошо?

Если нельзя — неплохо?

Я не знал.

Слишком измотан. Слишком подавлен. Все слишком.

Леон обреченно выдохнул:

— Если можно так назвать замещение одного чувства другим. Поэтому я тебе советую тысячу раз подумать и все взвесить, прежде чем принимать. А если решишься, то только под моим наблюдением.

— Каким чувством? — Я вцепился в первые слова, дальше просто прослушав.

— Боли. Она будет заглушать любое другое чувство к истинной. Но сам понимаешь, у меня была небольшая фокус-группа для тестирования. Всего трое за несколько лет. Я и их-то еле нашел.

Трое. Это мало. Но и не сказать, что совсем нет данных.

— И как они? — поинтересовался я, заерзав на сиденье.

Леон отвел взгляд, но все же ответил:

— А что ты хочешь услышать? Живы-здоровы. Насчет «счастливы» не знаю. Ни один не женился, не завел семью. Но всех понесло вразнос в разные стороны. Поэтому прием только при мне. Запивать большим количеством воды, не менее литра. Это, как оказалось, важно.

— Боли… — Я перекатил слово на языке. — К боли я привык. Этим меня не испугаешь. Сработает ли? Может, добавишь чего-нибудь для надежности? Я обещал Насте подарок. Плохо, если он окажется бракованным.

Леон взглянул на меня как на сумасшедшего и отрезал:

— Нет.

— Меня может не пронять. И тогда я не уверен, что смогу держаться от Насти подальше.

— Тогда не принимай. Уезжай в другую страну.

— Кто бы говорил! Ты лучше других знаешь, что бесполезно ползти от истинной в противоположную сторону. Я обещал Насте. Я сделаю. Сам виноват в том, что случилось. Чуть не угробил ее из-за своего эгоизма.

Леон неодобрительно посмотрел на меня:

— Знаю, что бы я тебе ни предложил — бесполезно. Но ты все равно подумай. Я никогда не хотел, чтобы ты был в моей фокус-группе.

— Врешь.

— Правда.

— Тогда зачем дал таблетку Насте?

Я не знал, этот факт больше выводит меня из себя или радует.

— Чтобы она знала, что у нее есть выбор. Это очень важно. Ты девчонке иногда кислород перекрывал, а это позволяло Насте дышать. Знать, что, если что, она может это прекратить. Не думал, что до этого правда дойдет.

Слушать про Настю было невмоготу.

— Хватит демагогии. Побочка есть?

Леон приподнял уголок рта:

— Из трех тестов один раз была зафиксирована аллергическая сыпь. Но это не дает никаких гарантий, что не выскочит куда более серьезная побочка.

— Я понял, — кивнул я, все для себя решив.

Все, что не убивает, делает меня сильнее.

***
Настоящее время

Настя

Под восторженные вопли пятнадцатилетнего фаната с ярко-рыжим чубчиком Тень резко поднялся на ноги.

Я знала, что это у наемника вышло играючи плавно, будто он и не спал вовсе беспробудным сном, а делал разминку.

Ядрен Батон сразу оценил — восхищенно завопил.

— Сеня, не ори! — донесся до моих ушей недовольный голос Тени.

Я так и уходила не оборачиваясь, разве что медленно. Как только услышала, как наемник называет сына медоедки по имени, будто колючку съела. Его он тоже помнит!

— Я — Арсений, ядрен батон! — Сын Аленки терпеть не мог свое сокращенное имя.

— Да хоть чертова копоть. Посидеть спокойно не даешь.

Этим «посидеть спокойно не даешь» Тень напомнил мне бурчащего старика, который не признается, что спал. Я выразительно хмыкнула, уходя.

И тут же почувствовала, как между лопаток впился пытливый взгляд.

Нет, надо прекратить реагировать на Тень. Теперь уже его не подколешь по-родственному — слишком опасно.

— Дядя Тень, а у ворот твой мотик? Прокатишь? — Голос Ядрен Батона доносился уже глухо, и я смогла дышать чуть спокойней.

— Я тебе прокачусь, елы-палы! Это что у тебя в зубах застряло? Щепка? Опять стол сожрал? — вступила в словесную перепалку с сыном-подростком Аленка, а я ускорила шаг.

С этой минуты я буду держаться подальше. Не буду реагировать на Тень, даже смотреть на него не стану.

Я села к родителям за стол и улыбнулась как можно беззаботней. Мама тут же ответила обеспокоенным взглядом, а папа втянул воздух и нахмурился.