Оборотень по объявлению. Тень

Глава 4

Тень

Для наемника нет ничего важнее репутации, а мне ее портили. Все началось на свадьбе Ди и Яра и продолжилось далеко за ее пределами.

Жестокое обращение с детьми, женщинами и стариками еще кое-кто оправдывал особенностью профессии, но, когда на свет «всплыли факты», как я продаю информацию о своих заказчиках, оборотни стали всерьез сомневаться во мне.

Даже в клане гибридов, знавших меня два десятка лет, стало летать облако сомнения. И все потому, что я съел пилюлю от истинности.

Сверхи все чаще болтали о том, что я забыл Настю, мог забыть и совесть.

— Дураки! — пробормотал я, лежа на спине на остывающей черепице.

На этаж ниже гибриды жарко спорили о том, гусь я или свинья. Ощущал я себя при этом так, будто смотрю плохое кино, хочу уйти, но не могу, потому что все вокруг пищат от восторга. И я остаюсь, чтобы понять, что же они в нем нашли.

«Вы верите в эту чушь? Я думал о вас слишком хорошо», — думал я, глядя в темнеющее небо.

Это я всегда был охотником, а кто-то другой целью. Теперь же я чувствовал прицел на себе.

И тот, кто успешно фабриковал слух за слухом, «факт» за «фактом», точно был из клана. Более того — из ближнего круга.

Он узнал имена моих заказчиков. Он разбил мою тачку и пригнал обратно. Он настолько нагл и самоуверен, что точно должен оставить следы.

И я их найду.

Мстительные мысли оборвались разговором снизу:

— Слышали, мать Тени — бешеная лисица Лада?

— Та самая, что полвека назад распополамила себя в депо из-за клана медведей?

— Да. Говорят, что с ней был малыш. И этот ребенок — Тень.

Секунда — и я уже держал за грудки котокрысу. Точнее, гибрида кошачьего с кем-то неизвестным даже ему самому.

— Откуда? — От моего рычания челка мужика встала дыбом, а потом и вовсе зачесалась назад, закрывая раннюю лысину.

— Я… Эм… У… Тень, я ляпнул. Не подумал. — Ноги котокрысы болтались в воздухе, судорожно ища опору. — Конечно, это ложь! Никто этому не поверит.

Я криво усмехнулся, и мужик весь сжался, глядя на мое лицо.

В том-то и дело, что это была правда. Грязная, ничем не прикрытая истина, которую знаю только я. Все остальные мертвы.

Точнее, знал только я. Теперь об этом, похоже, знали все местные кланы.

— Кто тебе это сказал? — Я встряхнул котопса так, что у того стукнули друг о друга зубы.

— В-в-витька.

А ему Пашка. А Пашке Светка. Светке — Ленька.

И так до бесконечности. Оказалось, что концов не найти.

Я и без того не мог спать, а сейчас даже задремать не мог. Кто-то вытащил мое неприглядное прошлое и словно говорил, что это только начало.

Врагов у меня — как песка на пляже. Но кто же он?

Я сам не заметил, как оказался на крыше, ровно над окнами бывшей Настиной комнаты. Провел рукой по истертой черепице у края, взялся за водосток и спустился к окну.

Приоткрыто.

Запах девушки наполнил легкие, и пальцы свело судорогой боли. Я погнул водосток рукой, а потом и вовсе оторвал его от стены. Скатился вниз, на землю, и глухо зарычал.

Я вернулся в свою комнату в водонапорной башне и лег на холодный пол. Почему-то представился мягкий ворс ковра у кровати с высокими ножками и потолок в лампах-звездах.

Я зажмурился, прогоняя видение, возвращаясь к ледяному полу и серой крыше старой водонапорки. К действительности, где вскрыли правду моего происхождения как гнойник. К себе маленькому, который знал, что его мама не бешеная лисица, а самая лучшая на свете.

Я помнил, какие нежные колыбельные пела мама. Помнил ее сладкий запах. Помнил ее добрые глаза. В них не было ни капли сумасшествия.

Просто мама полюбила не того волка. И не тому медведю разбила сердце.

Но все это я выяснил, только когда вырос. Когда весь пропитался позором ярлыка «сына бешеной лисицы». Когда выдержал тысячи издевательств и пыток, а потом научился огрызаться. Когда вокруг меня, как вокруг радиационной зоны, навсегда образовался радиус отчуждения.

Именно тогда я решил, что пора родиться заново. Отомстить обидчикам мамы. Восстановить справедливость.

До волка-папаши и медведя-ревнивца было нелегко добраться. Один — на тот момент глава стаи волков, альфа центрального региона. Второй — глава бурых там же.

Я организовал собственную смерть — несчастного Даниила, сына бешеной лисы, и переехал на другой конец страны. Именно там и началась моя карьера наемника. Оборотня со своим кодексом чести, работающего быстро, чисто и никогда не раскрывающего имен заказчиков. И главное, делающего невозможное.

Все навыки выживания, благодаря которым я еще дышал, пришлись очень кстати. Умение спать в любом положении и месте, а то и вовсе не спать. Крепкий иммунитет, позволяющий преследовать цель под проливным дождем часами. А еще — полное отсутствие совести и сожалений.

У меня была лишь одна цель — выяснить правду и добраться до обидчиков, оставивших меня без матери, заставивших ее пройти через ад.

А ведь ее история так красиво начиналась. Молодая лисица из южного клана рыжих познакомилась на отдыхе с красавцем-медведем. Роман закрутился яркий, как вспышка, но так же быстро погас. Моя мама разочаровалась в медведе, а вот он с каждым днем становился все одержимее девушкой, которая с ним порвала. Не давал никому приблизиться к ней, обложил со всех сторон.

Получить свободу маме помогал весь клан южных лис. Они смогли запутать ее следы и главу бурых на три года. За это время она успела завести на новом месте друзей, которые и рассказали мне потом эту историю. А еще она нашла любовь. Сын альфы волков. И лисичка.

До сих пор не могу смотреть на Стаса Суворова и его Катю, их счастливую пару альфы и лисицы, потому что они напоминают мне о прошлом. Словно живое воплощение того, что могло быть, но не осуществилось.

Маму не приняла стая. Особенно против был мой биологический дед — альфа стаи. И тогда отец с мамой сбежали.

Вот тут-то их и нашел медведь-ревнивец. Он убил моего отца, пленил маму, а когда узнал, что та беременна мной, предложил руку и сердце.