Оборотень в деревне Доренхад.

Глава 6. До полного выздоровления.

В комнате, играющей тусклым светом зажженных свечей, на кровати лежал умирающий. Лежал без какого-либо движения уже целые сутки. Лицо Лозара казалось бледным, губы посеревшими. И вот неожиданно, словно в него вдохнули жизнь неземной магией, он пришёл в себя. Медленно открыл глаза, в которые тут же ударил ослепительный расплывающийся свет огоньков. Сквозь них пробивались едва различимые силуэты. Когда глаза охотника привыкли к свету, а размытые силуэты собрались в единую четкую картинку, он обнаружил, что находится в небольшой комнате с очень низким потолком. По внутреннему убранству она напоминала, скорее, комнату лесного охотника, нежели лекаря или травника – отшельника. 

Первое, на что сразу бросил взгляд Лозар – это горевшие свечи. В комнате их было много: они стояли на подоконнике, висели в подсвечниках на стенах, стояли на столе. Они очень хорошо рассеивали этот ночной мрак, создавая чувство защищённости, а для кого-то – подавленности и гнетущую атмосферу психологической напряженности. Все это было больше похоже на какой-то магический ритуал, а не на обычное повседневное освещение.

По обе стороны от входной двери на стене висели устрашающие чучела убитых животных: слева голова волка, справа – вепря, а над дверным проемом оленьи рога.

Справа в противоположном углу от входа, как и внутри большинства изб, где бывал Лозар, размещалась печь. В горнице было тепло. В горниле потрескивали, только что положенные, сухие поленья. До Лозара доносился мягкий запах сушенных грибов, специй и дымка. 

Напротив входа под окном, вдоль всей стены от кровати и до печи, была установлена неподвижная лавка. Вплотную к печке на лавке стояла передвижная короткая скамья на четырёх ножках, но без спинки. Ее хозяин доставал, когда к нему захаживало много гостей. Также между кроватью и печью стоял стол. 

Лозар тяжело дышал. Лениво и нехотя двигались его глаза, озирая потолок. Попытался пошевелиться, но из-за сильного истощения организма нашёл силы только лишь пошевелить пальцами рук и покрутить слегка головой.

Радомир уже стоял подле него. Он прикладывал мокрую холодную тряпку, которую долго вымачивал в настойке из лекарственных трав, ему на горячий лоб.

- Где это я? – ещё совсем слабым голосом выдавил из себя Лозар.

- В Доренхаде конечно же! В моем скромном жилище по Главной улице напротив рынка. Меня зовут Радомир. Я лекарь. 

- Это, ты, значит спас меня?

- Нет. Вас ко мне вчера ранним утром доставили в коматозном состоянии патрульные, которые в это время обходили улицы.

- Нас? Нэвил тоже жив?

- Живой! А что ему сделается? В отличии от тебя, он, можно сказать, почти не пострадал. Так только: легкое сотрясение головы, и ушиб руки. Он вчера целый день от тебя не отходил. Молил Бога, чтобы ты очнулся. Ведать его молитвы были услышаны. Мы, признаться честно, думали что тебе уже каюк. Ты был бледный, и, казалось, совсем не дышал. 

- А где он?

- Я дал ему отвар ромашки с сверобеллой, чтобы голова прошла, и он отправился к себе. Обещал, что сегодня ещё заглянет тебя проведать.

Лозар попытался приподняться, чтобы испить воды, которую заметил стоящей в кувшине на табуретке рядом с кроватью, и сразу ощутил резкую боль в области правого плеча. Такую боль, словно кто-то касался иголками его оголенной раны. От такой невыносимой боли он издал глухой, ели сдерживающий характерный хрип, и уложил голову обратно на матрас.

- Лежи, не вставай. Ты ещё слишком слаб. Давай я тебе помогу.

Радомир достал чашку, накрытую марлей, с верхней полки комода, где хранил все свои лекарственные травы и настойки, и влил содержимое в, стоящую на столе, кружку с тёплым отваром ромашки.

- Но сначала испей этот отвар.

Лозар слегка приподнял голову, прильнув сухими губами к краюшку, и стал жадно глотать жидкость, которая лилась мимо рта, заливая шею и грудь. Хотел пить так сильно, что, казалось, мог выпить не отрываясь целую бочку любой жидкости, и даже такой горькой, как эта. Но Радомир вовремя его остановил, убрав кружку обратно на стол.

- Не нужно пить сразу так много. Остальное позже. – И поспешил подать кувшин с водой, увидев как сильно скривился больной.

Поздним вечером, когда вся деревня уже сверкала от ярких огней в окнах изб на фоне обволакивающего мрака, а на улицы вышли патрульные с факелами, в избушку лекаря заглянул Нэвил. Он был приятно удивлён, увидев Лозара живого.

Охотник на чудовищ выглядел измученным, ослабевшим и сильно худым, но никак не умирающим. 

- Ну как он? – спросил Нэвил у Радомира, не отрывая взгляда от голого, укрытого до пояса шерстяным одеялом, и слегка похрапывающего следопыта.

- Уже лучше. Я поменял ему повязку, и дал выпить отвар ромашки с настойкой мандрагоры. Он проспит до утра, - Радомир покачал головой, и усевшись за стол на лавку, устало выдохнул, так, словно только что помогал разгружать повозку с мешками зерна, и добавил: Это все что я могу для него сделать.

По выражению лица и дрожи в голосе, Нэвилу показалось, что лекарь что-то важное пытается от него скрыть. Радомир всячески старался менять это выражение, фальшиво улыбаясь. Но разве Нэвила обманешь. Чтобы там не было, он хотел слышать всегда только правду, даже если это горькая правда. Сам говорил всегда правду своему собеседнику глядя прямо в глаза, и того же ждал и от него. И ему не важно было, обидел ли он его сказанными словами, или нет. 

- А что, что-то не так? Ты что-то мне не договариваешь, - спросил Нэвил не отрывая свой пристальный взгляд с его фальшивой улыбки, и не моргая.