Оборотни Камчатки. От медведя с любовью

Глава седьмая

Рагнар

Мы жили обособленно. В поселок, расположенный в лесополосе, чужакам доступа не было — только свои, без единого исключения.

Я сам следил за тем, чтобы правила не нарушались ни стариками, ни молодежью, норовящей притащить очередную девчонку из города и покувыркаться с ней в постели, пока родня в отъезде.

Мы проехали пропускной пункт, где на больших пнях сидели два здоровяка в расстегнутых куртках: Аро и Миран. Парни попридержали игральные карты и махнули приветственно в сторону машины.

— Рагнар, все в порядке?

— Да.

— Сонька? Каро? — Миран засеменил к машине и заглянул в приоткрытое окно, улыбаясь моей старшей племяннице, моментально покрывшейся красными пятнами.

Смущается.

— Мы видели новости. Хорошо, что обошлось и вы обе целы. Поторопитесь, Виви уже места себе не находит. Ждет. Ужин остыл, а она испекла рыбный пирог.

— А ты уже к ней заглядывал? — спросил, уже заранее зная ответ.

— Нужно было проверить, как она. Все то и делают, что трепятся об инциденте в аэропорту.

Миран — медведь взрослый, знает чего хочет и активно подбивает клинья к Каро, наступая по всем фронтам. Уже даже с Виви отношения наладил. Я был не против. Лишь бы племянница не дала отворот — поворот.

По девкам парень не ходил бездумно, работал без косяков. Сруб свой собственный уже поставил.

Его куртка наброшена сверху тонкой футболки, от смуглой кожи идет пар, а по улыбающейся физиономии бьет снег.

Человек бы прятался от непогоды, но только не такие, как мы.

Зима приводила в чувство, отрезвляла и наполняла каким-то бешеным азартом.

Зимой все старались найти себе пару, чтобы к весне уже привести женщину в дом и создать семью — чистое безумие. Мне оставалось лишь выступать в роли наблюдателя, так как подобного азарта я не разделял. Тишина и уединение ценились больше, чем эфемерное семейное счастье.

Я занимался делами, потом заваливался в свою “берлогу” и на том и был счастлив.

Дороги между домами были узкими и шли прямиком через лес, где каменные березы чередовались с вековыми елями. Вечно зеленые лапы побелели, с густых иголок спустились сосульки и принялись царапать крышу моего внедорожника.

Забреди сюда чужак, и не разберет сразу, что это не просто лес, а поселение. Дома находились друг от друга слишком далеко, в человеческом понимании. Ближе к центру поселка — дома семей с детьми, магазин, ясли, существующие лишь номинально. Наши женщины не спешили возвращаться к работе после родов. Наслаждались материнством, и потому ясли служили детским клубом.

У небольшого дома сестры я высадил девочек и выслушал целую тираду с причитаниями и слезами от Виви.

Выносить женские слезы было не легко, но за долгие годы, прожитые рядом с сестрой, я привык. Спустя пол часа она угомонилась и позвала меня на рыбный пирог, но я вежливо отказался:

— Что ты будешь делать один сегодня? Оставался бы уже на ночь! Да и Соня...

— Она уже в порядке. Думаю. До полного оборота еще понадобится время. В город ее бери, если что, зови меня.

— Да... позову конечно! Или тебя, или Мирана.

Я удивленно обернулся на сестру, собираясь уже выдвигаться домой.

— Он очень хороший мальчик! Предложил свою помощь, в случае необходимости!

— Кхм... мальчик да... хороший! — мы забыли про вездесущего Умкы.

Кашлянул в кулак, потом взялся за капюшон пацана и потянул его за собой, уводя от безумно увлекательной темы для разговора.

— Виви, а тебе не кажется, что Каро рановато еще замуж?

— Это тебе еще рано жениться.

— Но мы же с ней почти ровесники!

— Для женщины — в самый раз. Для тебя рано.

— Какие-то двойные стандарты.

— Нормальные стандарты. Ты как бегал, так и будешь бегать, пристраиваясь к круглым задницам, а девчонка может и понести от кого попало! Что тогда? Ей нужен надежный мужик рядом.

— Помню, как мы танцевали с ней на школьном выпускном...

— Лучше забудь.

— ... и какая-то искра пробежала....

— Какая искра там между вами пробежала?

Я встряхнул Умкы, но дурь просто так из него вытряхнуть было сложно.

— Иди домой, пока я не передумал, и не уволил тебя.

— Но как же? Я должен довезти тебя до дома! Рагнар? Рагнар?!

Но я уже сел за руль и заблокировал все двери... От греха подальше.

В маленькой библиотеке горели окна. Марина не спала, но я, видимо, вымотался слишком за день. Ни один мускул не дрогнул, я просто проехал мимо.

Полуразрушенная часовня стояла на отшибе, а моя “берлога” была еще дальше. Как только редкие огни домов пропали, а часовня осталась позади, у меня получилось немного успокоиться.

Совсем немного.

Девчонка с пирсингом в животе и размалеванная, как кукла, не выходила у меня из головы. Губы со следами съеденной помады, убийственный запах, толкающий меня на обдуманные поступки,

Как она? Не появилось ли каких осложнений?

Несколько раз набрав врачевателю, и дождавшись ответа, я измерил и так знакомую до сантиметра берлогу, попил кипятку, и снова сел за руль.

До того, как она выключилась, она все повторяла: “ У меня в ушах полный “Джингл белз”” . И материлась.

Так порядочные девушки себя не ведут.

В палату я входил, не представляя, что буду говорить. Так глубоко погрузился в собственные мысли, что упустил из виду чужой запах. Его забил стойкий и аппетитный аромат вымытой девчонки.

Она взобралась с ногами прямо на больничную койку, кружилась, полы ее голубой рубашки распахивались и обнажали острые коленки, покатые бедра и даже шов от черного кружевного белья.

Потянул носом сильнее, и уперся взглядом в знакомое лицо.

— Бероев? Что ты здесь забыл, скажи ка на милость?

Я надеялся, что смогу побыть с девчонкой наедине и разобраться, в конце то концов, в чем дело и почему у меня жилы выворачивает при ее виде, но появилась проблема в виде старой ительменки — представительницы одного из коренных местных народов.