Оборотни Камчатки. От медведя с любовью

Глава восьмая

Ирина

— Ты мне не рад. К чему эта наигранная учтивость? Полная больница добродетелей и сам Рагнар Бероев во главе всех! Попахивает чем-то плохим! Не желаю в этом участвовать.

Наблюдая не за моим представлением, а за высоким мужиком, Ба потянулась к больничной тумбочке и принялась сгребать в свою сумку все бумажки. Со стороны вполне могло показаться, что она испугана, да вот только я была слишком занята, чтобы заметить странное выражение лица и дрогнувшие, идеально накрашенные яркой красной помадой тонкие губы.

— Я позову Алика. Не стоит делать глупостей, Елена. Девушке нужен покой и надлежащий медицинский присмотр, который ей здесь окажут.

— Взять, да и привезти простую девочку к доктору Симуширу! В лес! Удивляешь меня, Бероев! В любом случае, мы с внучкой сейчас же уезжаем. Ей нужен не больничный присмотр, а домашняя еда и качественный сон.

У меня заурчало в животе, а потом я почувствовала головокружение, оседая на постель.

— Внучка?

— Приемная.

— Вот по-этому я скучала. Сто лет не слышала, как меня называют беспризорницей, подобранной с улицы! — вставила я свои пять копеек.

Я и правда чувствовала себя не важно, голова зазвенела, во рту пересохло, а от слов близкой родственницы стало совсем не по себе. Рукой провела по слипшимся грязным волосам, раздирая кудри, спустила ноги с постели и попыталась сосредоточиться на холодном полу, остужающем мои ступни.

Ба говорила так чуть ли не самого моего рождения, хотя прекрасно знала, что меня родила моя мать, ее невестка, и отец был мне кровным, и ни каким не приемным.

Нелюбовь? К ребенку?

Раньше я, во истину, страдала, утирала себе сопли в чулане, потом отрастила колючки и привыкла, но ноющая боль в районе сердца не давала переступить через детскую травму.

Родители знали, как меня наказать. Облили сладким сиропом любви, приправили разными формами зависимости: дорогие бренды, такси бизнес класс, украшения, купленные сессии, сон до обеда, а потом вдруг решили перевоспитать! Посадили в самолет до этой глухомани.

— Сколько нужно будет, я заплачу. — Ба достала кошелек и вытащила несколько крупных купюр.

— Деньги не нужны.

— Долги мне не нужны, Бероев. Надеюсь, пути наши пересекаться больше не будут. Ирина? Вставай! Давай же! Похмелье замучило?!

Ба взяла меня под локоть и дернула вверх, удивляя силой. В ее то возрасте!

Я пошатнулась, по попыталась устоять, хватаясь за стену.

— Да... бегу... уже бегу, Ба! Сейчас, только вот... — колени мои подогнулись.

— Будь благоразумной, Елена. Она не здорова, и похмелье тут ни при чем. Был взрыв.

— Ирина? Вставай! Ну что за вздор!...

На следующем моем неровном шаге мужик не выдержал, ринулся вперед, обдавая облаком морозной хвойной свежести, и взялся за второй мой локоть.

— А вот и не подеретесь... — чисто на автомате пробормотала, а потом, чувствую как ноги вовсе отнимаются, упала в объятия громадного, и пугающего мою боевую бабулю, Бероева.

Под моими пальцами напряглись бугры мышц. Мужчина с силой втянул ноздрями воздух и задержал дыхание, будто я настолько плохо пахла, что терпеть не было сил!

Как истинный джентльмен, отталкивать меня Бероев не стал. Порядочный.

— Ба, ты же хотела сдать меня с рук на руки? Пользуйся шансом!

Но после неравного боя взглядов, “надежные руки” лишь покрепче ухватились за меня и оттащили к машине бабули.

— Я пришлю Симушира, чтобы проверить, как она.

— Не утруждайся, Рагнар. Я справлюсь сама. Не хворай.

— Будь осторожна на дороге... Елена... — пальто было расстегнуто полностью, под ним рубашка и брюки, на запястье блестят дорогие часы. — знакомый Ба смотрел прямо на нее, игнорируя мое присутствие.

Как только машина тронулась, я сразу же постаралась выбросить образ исполина из моей кружащейся головы, но не могла. Про таких обычно говорят — каши много ел. И радужка такого необычного серо-голубого цвета, будто ребенку когда-то насыпали в глаза колотого камчатского льда.