Оборотни Камчатки. От медведя с любовью

Глава десятая

Рагнар

Ровно тридцать четыре шага по диагонали и двадцать от двери до окон гостиной.

Умкы просиял, стоило мне стать под лампу и приветливо замахал лапой.

— Холодает! Может впустишь меня? Я ведь все равно никуда не уйду, Рагнар! Твой отец просил...

Жаль бедолагу... Совсем ума нет.

Я поднял обе руки, ухватился за две разномастные занавески и с силой дернул, перекрывая парню вид. Пусть следит за мной но палку то не перегибает.

После того как ительмены чуть не объявили на меня охоту, он ночует в дровняке и глаз с меня не сводит, подозревая худшее, и самое хреновое было в том, что пацан был прав.

Я рыкнул и зло растрепал волосы.

Тридцать четыре шага по диагонали, двадцать от окон к двери на кухню.

Двери тоже от меня досталось, я чуть не снял ее с петель, с грохотом хлопая и слыша хруст старого дерева. Швырнул на плиту потертый чайник, полный нерастопленного снега и зажег под ним конфорку. В чашку бросил несколько веток сушеной малины, оперся о столешницу и прикрыл глаза.

Я был готов нарушить границы и столетние договоренности между нашими и ительменами.

Мы живем среди озер Халактырское, Мелкое, Приливное, скалы Три брата показывают край, за который мы никогда не заходим, а вот Холмовитский заповедник...

Елена увезла туда девчонку и спрятала за семи замками, лишая меня возможности увидеть ее и поговорить.

Зазвонил телефон, я даже не обернулся. Поморщился от назойливого автоответчика:

— Рагнар? Я знаю что ты дома! Возьми трубку! Какого хрена ты забыл у Елены? Кобылу себе решил прикупить, или парочку северных оленей? Очень на это надеюсь! Потому что в ином случае нас ждут большие неприятности! Не только тебя, сын! Нас всех! Я уже давно беспокоюсь о тебе, и твое нынешнее состоянии говорит о том, что тебе нужна помощь! Тебе нужно остепениться, привести женщину в дом и, скорее всего, тогда проблема решиться сама собой! Ты уже не молод, мальчик мой...

Не выдержав, я сгреб рукой телефон на пол.

Привести в дом женщину?

Все, будто, сговорились! Отец, сестра...

Я пошарил по шкафчикам, но не нашел ничего кроме старых сот с засахаренным медом, оторвал кусок и отправил его в чашку к веткам малины, заливая кипятком.

Виви ужаснулась, увидев мою берлогу пару недель назад. Несколько раз звала даже меня переехать к ней, поближе к центру поселения. Невзначай упоминала Марину, и то, что будет сподручнее ходить в местную библиотеку по—вечерам. В читальный зал...

В читальном зале было удобно задирать юбки библиотекарши, но хотел бы я, чтобы Марина перебралась ко мне и начала хозяйничать, как у себя дома?

По загривку прошла дрожь, я отхлебнул кипятка, и стянул одной рукой через голову белую майку, оставаясь практически голым.

Босые ступни оставляли следы на давно не мытом деревянном полу.

В кухне было тепло, а от тела все равно шел пар. От оборота меня удерживало лишь упрямство. Часы пробили полночь, кукушка прокуковала и спряталась за облупившимися, некогда синими, дверцами своего убежища.

Задернул занавески в спальной комнате, потом опустил штору на узком окне коридора, отпер щеколду задней двери.

— Ну наконец-то! У тебя проснулась совесть, мой друг, и ты решил впустить меня! Что это? Чай?

Пацан пулей пролетел мимо меня, вырывая из рук эмалированную чашку и делая глоток.

— Фу! Дрянь какая! Неужели у главы общины нет чего поприличнее дома? Цейлонского? Эрл Грея? Молочного улуна? Нормального чая, а не веток сушеных?

— Хочешь Молочного улуна, голубой лагуны или чего там еще — вали домой.

— Не могу, Рагнар! Ты ж сбежишь! И наделаешь глупостей, а это нам ни к чему! Давай камин растопим, и в карты или в нарды сыграем? Шашки? Или шахматы? Ты вот что больше любишь?

— Тишину.

— Не знаю такой игры...

Умкы аккуратно снял с себя куртку и повесил на крючок, пальцами вкручивая расшатавшийся болт.

— Понимаю тебя! У Елены, оказывается, очень даже привлекательная приемная внучка! Отмыли ее, подлатали, и очень даже... но зачем тебе человеческая девчуля? Что с ней делать? Нельзя... ой нельзя... не была б она приемная!

Как ни странно, но галдеж Умкы отвлекал. Я покрутил в ладонях древко лопаты, борясь с соблазном шибануть его по голове, и подпер ей дверь.

Елена не сможет прятать внучку вечно.