Оборотни Владивостока. Верность волка (рм)

Глава 2

Застыла. Опомнилась. Шею саднило, хотя спасибо, что этот ненормальный приобщился не до крови. Но вот его нынешние действия… В бреду и всё туда же — озабоченный! Он держал меня крепко и очень нежно зализывал место укуса.

— Моя… — повторил с утробным рычанием и чмокнул под подбородком.

Безобразие! Ни в какие ворота! Дай ему волю, совсем разойдётся! И чего заладил: «Моя» и «Моя»? Моё терпение лопнуло! Дёрнулась прочь, да только ещё ближе к ненормальному оказалась, достоверно ощутив разницу между «полами».

Вспыхнула.

Нервно вздрогнула, когда порог прямоугольной каморки переступила хозяйка магазинчика и резко застыла в дверном проёме. Чуть хмурясь, старушка оглядела меня, потом лизуна в отключке, чьё беспамятство выходило мне боком. И обречённо покачала седовласой головой.

— Права я была. Горемычный, — проворчала, приближаясь.

Под нос ненормального, чья рука уже под мою куртку полезла, она подсунула пучок какой-то травы. Довольно быстро хватка ослабла и активность незнакомца сошла на нет.

Сразу от него отскочила. Привела одежду в порядок. Почти на глаза натянула свою красную шапочку, которая чуть не свалилась от домогательств. Увидев себя в квадратном зеркале, невольно вспомнила одноимённую сказку, где героиню доставал волк. Не так, как меня сегодня, да и не упомянутый зверь на кушетке похрапывал... Но почему-то возникла аналогия.

— Терпеливая ты, — услышала замечание старушки. До прихода сюда она сняла верхнюю одежду. Сейчас была в джинсах и зелёном свитере крупной вязки. Видимо, нравился ей этот цвет. Пожилая женщина тем временем продолжала: — Другая бы возмущалась, кричала, да мало ли как эмоции выражала, окажись в твоей ситуации.

— Вы сами говорили, что ему что-то вкололи. Он не специально.

Собеседница кривовато усмехнулась, а глаза вспыхнули странной иронией.

— Счастлив не знающий истинной жизни, — произнесла. — Горемычный пускай отоспится. Пойдём чаю, что ли, попьём, — поманила в соседнюю комнату, оказавшуюся мини-кухонькой.

— Мне пора, пожалуй, — произнесла немного неуверенно, остановившись на пороге. Не хотелось пожилую женщину обижать или выказывать неуважение к её гостеприимству. Но и задерживаться дольше не видела смысла.

— Мы так и не познакомились, как следует, — заметила она, подходя ближе и парой жестов давая понять, чтобы снимала куртку и вешала на вешалку за спиной. Мой отказ натолкнулся на аналогичную стену. — Можешь звать меня Марфа Ильинична или бабушка Марфа. А тебя как?

— Аня, — представилась просто.

— Так понимаю, сегодня в город приехала?

— Да. На утреннем поезде, — подтвердила, послушно сняв и повесив куртку в указанное место. «Чаю попью и с чистой совестью уйду!» — решила про себя, поворачиваясь к старушке. И чуть инфаркт не словила, когда та вдруг побледнела, схватилась за сердце, уставившись в район моей груди. — Марфа Ильинична, вам плохо? — подбежала к ней и помогла сесть на ближайший стул. — Врача вызвать? — спросила, паникуя и не зная, куда звонить.

Я туго запоминала номера, даже самые простые. Дядя Федот всегда недовольно ворчал, занимаясь со мной математикой или алгеброй, когда постарше стала. Да и в геометрии была не сильна, если дело касалось цифровых значений, а вот в формах и фигурах отменно ориентировалась. Что позволяло просчитывать развитие боя, если знала отправную точку.

— Всё нормально, милая, — ухватилась за мою руку старушка, глядя со слезами на глазах.

Где же нормально-то? Ещё немного, расплачется.

— А может всё-таки…

— Нормально, — похлопала морщинистой ладонью по запястью. — Налей нам чаю, будь добра, — попросила с лёгкой улыбкой, а выцветшие глаза засияли теплотой.

Подозрительно на неё посмотрев и заметив, что бледность чуть отступила, выполнила просьбу. И через несколько минут мы мирно попивали бодрящий фруктовый чай, а в прикуску шли мясные пирожки. Те жутко вкусными оказались. Когда третий уминала, даже совестно стало, что объедаю пожилую женщину.

Словно поняв течение моих мыслей, Марфа Ильинична ко мне пододвинула блюдо со съестным.

— Всегда приятно наблюдать, как твою стряпню уминают с таким аппетитом, — заметила она с теплотой в голосе. Немного помолчала и поинтересовалась: — Откуда ты приехала и зачем? Путешествуешь?

— Путешествую, — кивнула. — Россия большая и в каждом городе свои особенности. Интересно и познавательно. А прибыла я с Урала. Почти год там прожила. Теперь сюда приехала на достопримечательности посмотреть и новое увидеть.

— И надолго планируешь задержаться?

— Не знаю. Пока не потянет в другое место, — улыбнулась.

Старушка призадумалась, а потом как стукнет по столу ладонью, я аж на стуле подпрыгнула от испуга.

— Есть у меня на примете хороший гид. И местные красоты покажет, и защита хорошая.

— Да я сама за себя постоять могу…

— Вижу, что девушка ты боевая. Но со спутником будет спокойнее. Всякие, знаешь ли, неприятные личности встречаются. Вон как сегодняшние. Сколько не учила уму-разуму, всё на порку нарываются. Проблемная молодёжь, — она удручённо вздохнула. Но тут же взбодрилась: — Значит, решено. Ты где остановилась? — старушка глядела сурово, с истинным рвением снабдить меня ненужным балластом.

Из соседней комнаты послышалось шуршание и всё стихло. Глядя через дверной проём, и не видя кушетку с лежащим на ней мужчиной, я всем телом ощутила, что он проснулся. Под тёплой кофтой волоски на руках встали дыбом, а сердце почему-то с ритма сбилось. А когда незнакомец неуверенной походкой вошёл в кухню, поразилась цвету его глаз: расплавленное серебро, и только в правом ещё виднелись вкрапления аквамаринового.

Мужчина потянул носом. Повернул голову в мою сторону. Медленно приблизившись, наклонился. Стремительно уткнулся в шею и шумно втянул воздух. Я отшатнулась. Он подался следом. Глаза закрыты, ноздри трепещут, словно у зверя лесного. И когда снова цапнул, я не выдержала.

— Псих! — оттолкнула прочь и вжалась в стол, болезненно врезавшийся в спину. Огладила пострадавшую шею, глянула на пальцы — на тех остался мазок крови. Значит, ничего серьёзного, даже если болело сильнее, нежели от первого укуса.