Обожженный Солнцем

Глава 15

13 марта 2018 года

Темнота обволокла мое сознание. Дыхание неровное и поверхностное, а боль отзывается в каждой клеточке организма, в каждом волоске и ресничке. 

Кто я? Я – Эш. Уже хорошо. Где я? Судя по равномерно пищащему прибору, раздражавшему своим звуком, я в больнице. Что произошло? Этот вопрос заставил меня задуматься, и я поморщился, что причинило мне страдания. Не помню. Как я здесь оказался? Кто привез меня? А мама знает? Боже, сколько вопросов, на которые у меня нет ответа. Но я жив. И пока это главное.

Медленно открывая глаза, я позволяю сознанию расшириться до площади комнаты, в которой нахожусь. На счастье в комнате царит полумрак. Опущенные жалюзи не пропускают свет. Хорошо. Но я все равно щурюсь. На противоположной стене висят круглые часы. И я не вижу, сколько сейчас времени. Сосредотачиваюсь на одном единственном желании. Дело – дрянь. Зрение не фокусируется. Ну же! Начинаю злиться! Уф. Слава Богу! Получается. Итак. 

6-28. И я точно в больнице. Это и радует, и пугает одновременно.

Опустив взгляд, оцениваю свое состояние. Насколько мне позволяет наклон головы, явно чем-то зафиксированной. У меня сломана левая кисть и правая голень. Потери вроде не велики. Пытаюсь приподняться. Не выходит, тело как ватное, совсем не слушается, и из-за моих попыток грудную клетку обжигает огнём. Ага, значит, ушиб или разрыв внутренних органов. И что-то с головой. Иначе почему тело не слушается? Но сознание не нарушено и это тоже хорошо. 

Так. Пробую осмотреться. Напротив меня, в кресле, кто-то тихо посапывает. Приглядываюсь. Мартин. Значит, мама в курсе. Плохо. Переживает, наверное. Но где она сама? Может, у неё смена? Так. Я уехал в воскресенье. И она работала. Значит, ее следующие смены – вторник и четверг. Интересно, какой сегодня день? 

А еще я, кажется, прогулял работу! Кто-нибудь позвонил в галерею? Может стоит разбудить Мартина и все узнать? Или не будить? Кто знает, сколько он времени спит здесь. Нет. Пускай поспит. Я вздыхаю. Мысли путаются и скачут как ужаленные, сознание выскальзывает и утекает сквозь пальцы. Веки тяжелеют. И я вновь проваливаюсь куда-то в пустоту. В пучину. На дно. И тяжёлый груз сдавливает грудь. И не вздохнуть, не вырваться. Я пытаюсь найти выход. Подняться. Бороться. Кричу во все горло о помощи. Но темнота обступает со всех сторон. И рядом никого.

Пробегают бесчисленные минуты, прежде чем я снова врываюсь в реальность. Поднять веки оказывается сложнее, чем в прошлый раз. Ресницы трепещут, волнуются, но не дают увидеть происходящее снаружи. Словно не хотят выпускать меня из кокона. Нет. Я так просто не сдаюсь. Моя воля к жизни слишком сильна. Наконец сознание пересиливает, и я с придыханием ахаю, открывая для боли новые горизонты. Боже, может и стоило оставаться в темноте и ничего не чувствовать? Ну уж нет. Еще рано умирать.

В комнате заметно посветлело, кто-то поднял жалюзи, и теперь солнце заглядывало в открытое окно, прикасаясь ко всему, что было в досягаемости. Стенам, кровати, тумбочке, даже к моим глазам, которые я открываю слишком широко. Хочу разглядеть все. И запомнить. Насладиться мгновениями, которых раньше не замечал. 

Часы на стене показывают 14-15. Да, долго же я спал. Или нет? А вдруг прошла уже неделя? Или месяц? Сколько меня не было? Я бросаю тревожный взгляд на кресло и с ужасом обнаруживаю, что оно пустое. Мартина нет. Сердце колотится как бешеное. Мне страшно. Фуф. Так. Ничего плохого вт ом, что он отошел нет. Может ему попить захотелось. Кажется, где-то есть кнопка для вызова врача. Точно! Вот она! На руке. Единственное, что нужно сделать, это коснуться её. Но пальцы не слушаются. Боже, я не могу пошевелить пальцем! Если бы мог, я бы зарычал от бессилия.

Дверь в палату открывается. Я слышу разговор. Какой знакомый голос. Точно! Это мама! Она пришла! Мама! Мама! Я здесь! Я рядом! Помоги! Но она не слышит, не входит, а все так и стоит в дверях, не обращая никакого внимания на меня. Как же так? Вот он я! Живой! Посмотри! Мама! Но нет.

Так. О чем они говорят? Это врач? Да, это врач. Они говорят о прогнозах. Ого, я был в отключке около двух суток. Хорошо. Это не так уж и долго. 

Да! Она входит! Мама! Я здесь! Она замечает меня! Бросается ко мне и обнимает. Что-то щебечет, не переставая, но что, я не могу разобрать. Слишком быстро. Она плачет, тыльной стороной ладони размазывая слезы. Как же мне хочется их вытереть. Мама, не плачь! Я живой! Она улыбается, да так, как может улыбаться только мама, окутывая меня спокойствием и теплом. Она гладит меня по лицу и нежно целует неподвижную руку. Все будет хорошо. Правда. 

Ударив себя по лбу, мама поднимается и бросается прочь. И через мгновение дверь вновь открывается, и мама возвращается с врачом, которые начинает меня чем-то тыкать, причиняя нестерпимую боль. Проверяет реакцию зрачков. Улыбается. Задает вопросы. Я в ответ моргаю. Это единственное, что я могу. 

Наконец он уходит, оставляя нас наедине. Мама успокаивается и выдыхает. Устраивает меня поудобнее, притаскивает кресло и садится рядом. Берет мою руку, и, нежно поглаживая (да, я чувствую её прикосновения!), спрашивает:

– Ты помнишь, что произошло? – я не моргаю, широко раскрыв глаза, и жду маминых объяснений. Она закусывает губу, решая, стоит ли рассказывать или нет, и, убирая невидимую соринку с одеяла, все же решается. – В воскресение после визита ко мне, ты возвращался в Ливерпуль. На трассе шел ремонт дороги. Рабочие сказали, что все знаки были установлены по правилам. – Она молчит, переводя дух. – Ты на полном ходу влетел в заграждение недалеко от поворота на Уинвик. – Правда? Отстой! Я нервно моргаю, давая понять маме, что знаю в чем дело. Но она смотрит в окно. – Это ведь там произошла авария с Лаурой? – Я закрываю глаза. Кажется, она знает меня гораздо лучше, чем я сам. Мама опускает голову мне на колени. – Милый мой. Ты до сих пор винишь себя. И тебе до сих пор больно! – Она целует мою руку, а я отчетливо ощущаю слезу, медленно скатывавшуюся по переносице. – Да, – продолжает мама, смахнув слезу с моего лица, злополучный след, оголяющий душу, – я должна перед тобой извиниться, – я закрываю глаза. Я устал. У меня болит не только тело. У меня болит душа. Не знаю, чем она может быть передо мной виновата, все это мелочи. Мама теребит меня за руку, проверяя жив ли я, я моргаю и снова закрываю глаза. – Сынок, мне нужно уходить. Подменить меня не смогли, но дали небольшой отпуск. С завтрашнего дня. А сегодня к тебе зайдёт Мартин. Я ему уже позвонила и обрадовала. Ты ведь не расстроишься? – я не отвечаю, проваливаясь в сон, что цепкими лапами затягивает меня в пучину.