Обожженный Солнцем

Глава 20

26 декабря 2018 года.

Джоуи ворвался в жизнь Линды так же резко, как и покинул её. И будто никуда не исчезал, заполнив собой же свою же пустоту. Да и уговаривать Линду долго не пришлось, хватило искреннего сожаления о своём уходе и безумного желания вернуться, но не понимания как. А потом он вспомнил про этот заезд. Джоуи был уверен, что Линда захочет вернуться. Правда, в прошлом году он ее так и не дождался. А в этом она огорошила появлением под руку с другим мужчиной. Да, он предполагал, что она вряд ли останется одна. Умница и красавица, она – награда любому мужчине. Жаль, что он слишком поздно оценил это. И успел причинить боль. И если бы он мог, он бы стер ее. Но как?

В своем длинном монологе он был так убедителен, что Линда поверила. Она отпустила те два года, что жила, пытаясь забыть его. Простила себе свое упорство быть счастливой и даже Андреаса. Джоуи клялся, что все то время, что они были не вместе, он жил затворником., не переставал себя бичевать и ни в чем не видел увлеченности. Постоянно корил себя и ничем не мог занять. 

Линда достала из комода вторую связку ключей и бросила на стол. Белый флаг был поднят.

Джоуи быстро переехал к ней, заметив, что его вещи так и остались лежать на своих местах. За два года она не выкинула ни одной бумажки, которая имела хоть какое-то отношение к нему. Это приятно удивило и одновременно озадачило его. Хотя он, итак, знал о своей власти над Линдой. 

Как и раньше, он не работал. Целыми днями просиживал у телевизора с джойстиком в руках, частенько тусуясь со своими друзьями и попивая пиво в местном баре. По дому не помогал. Обед не готовил. В магазин не ходил (не барское дело). Но был ласков и нежен вечерами. И Линда таяла. Работала за двоих. Тянула на себе весь дом. И несмотря на это, она похорошела. Прямо светилась вся от счастья. 

Эш первое время был вне себя от злости. Они с отцом пытались ее всячески отговорить. И почти каждый день ругались. Галерея превратилась в поле битвы. И во время очередной ссоры Линда крикнула отцу:

– Если вас что-то не устраивает, а вас явно что-то не устраивает, я могу уволиться и уехать в Лондон. Поверьте, меня достали эти разговоры. И сейчас здесь меня, увы, мало, что держит. – И конец фразы ознаменовал удар закрывающейся двери ее кабинета.

Отец замолчал. Больше всего на свете он не хотел потерять дочь. И зная её лучше всех, он понимал, что она легко может так поступить. Эш поддержал мистера Эванса, по-человечески жалея старика. Джоуи выиграл, даже не участвуя в розыгрыше. В галерее он больше не появлялся, но его призрак постоянно блуждал по залам. То робко заглядывал в кабинет оформителей, то дерзко, открывая дверь с ноги, появлялся в кабинете директора. Смириться с его присутствием было тяжело. Но больше эта тема не поднималась. 

В канун Рождества Эш обнаружил, что этот веселый семейный праздник в этот раз пройдет в одиночестве. Те подружки из бара, что вились вокруг него, казались слишком пустыми. Ни одна не зацепила. Ни одна не поняла. Ни одна не прочувствовала. И он решил, что никого из них видеть в Рождественскую ночь не хочет. А кого хочет, та его не позовет. Ну и пусть. Это Рождество все равно будет лучше предыдущего. Купив в магазине несколько бутылок коньяка и закуски, он включил старую комедию на телевизоре, в надежде уснуть раньше, чем она закончатся. 

Так и вышло. Если бы не храп, разбудивший его с утра. 

Проснувшись в своей постели, он обнаружил, что спит не один. Рядом на кровати мерно посапывал какой-то волосатый мужик в гавайской рубашке и трусах, а полу валялись три бутылки водки. Смутно припоминая, что точно их не покупал, он встал с кровати. Шатаясь, дошёл до кухни, попутно роняя вещи с комодов, врезаясь в стены и спотыкаясь на каждом шагу. Голова отдавала эхом паровозного гудка. Ещё чуть-чуть и он бы упал. Но случайно ухватившись за край стола. Эш медлил. Бах. И со стола упала кастрюля. От грохота голову пронзила боль, словно стрела, пролетевшая от виска до виска. Бах. И следом полетела крышка. Ба-бах. Столовые приборы в огромном подстаканнике. Вилка за ложкой, ложка за вилкой. Бах, бах, бах... В безмолвном тикании часов каждое падение было подобно залпу из артиллерийского оружия. Мозг скрутило так, что вокруг все перестало существовать. Только стол и падающие водопадом вилки. 

Потребовалось не меньше пяти минут, прежде чем Эш вернулся в сознание. Когда спазм прошёл, он огляделся. Почему кастрюля вообще оказалась тут? Хотя пофиг. Так. Сейчас его больше интересовало другое. Горло превратилось в сухую корку, и Эш давился собственными слюнями, шершавым языком облизывая губы. Где-то здесь должна быть минералка. Он огляделся. Голова закружилась, но спасительный стол лишь слегка накренился под тяжестью его веса.  Ах, да вот же она. Стоит на плите. Протянув руку, Эш сделал небольшой шажок вперед, но его нога уперлась во что-то мягкое. Переведя озадаченный взгляд вниз и удивляясь, как опять смог удержать равновесие, он на полу увидел девушку, которая собственно и являлась препятствием на пути к воде. Интересно, а в туалете тоже кто-то спит? И вообще, кто все эти люди? Вздохнув, он попробовал переступить через девушку, похрапывающую сильнее нормального взрослого мужика, но не рассчитал расстояние и всем своим весом плюхнулся на тело. Послышался громкий возглас, кажется, она была недовольна подобным пробуждением. А Эш вслух заметил:

– И все-таки упал.

Но после громкого возгласа, как ни странно, ничего не последовало. Девушка не встала, не открыла глаз, лишь пару раз дёрнулась, принимая более удобное положение. Схватившись за ножку стола, Эш подтянулся. Всего какие-то полметра вверх отделяли его от долгожданной капли спасения. Открыв нижний шкаф и повиснув на его дверце, отчаянно пытаясь подтянуться, Эш со стороны был похож на тяжело больного человека, у которого отказали ноги. Смешного в этом, конечно же, мало. Да он и сам не понимал, когда успел так напиться.