Обожженный Солнцем

Глава 23

7 мая 2019 года

Проведя первую в своё карьере ревизию в галерее, внезапно оказавшуюся последней, Анна уволилась из Департамента и переехала в Ливерпуль. Спустя год и два месяца они с Эшем вновь были вместе. Его квартирка все больше стала напоминать семейное гнездышко, и все меньше холостяцкую конуру. Вкусный обед, выглаженные рубашки, чистота и порядок в доме, любящая женщина, греющая постель к твоему приходу... Эш боялся, что привыкнет ко всему этому. А потом все вновь испарится. Исчезнет, не оставляя после себя даже памяти. Только опустошение. И отрицание всего вокруг. Жить с таким внутренним чувством сложно. Но переступая через себя, он верил, что в этот раз все будет по-другому. И хотя иногда он все же чувствовал присутствие третьего человека (или четвертого, ух, можно запутаться), и тогда он закрывал глаза и выдыхал. Пройдёт. Поймет. Разлюбит. Отпустит. А пока так... Как есть... 

Андреас... 

Эш даже имя это вслух не произносил, лишь только представляя, какой след оставляет такая любовь. И как расставание корежит душу. Но мириться с постоянным присутствием его духа было сложно. И этому разговору суждено быть состояться. 

Произошло это недели через две после воссоединения. В один из дней, когда Эш одевался на работу после завтрака, а Анна застыла у окна на кухне, зажав в руке кружку с горячим чаем. Эш окликнул её из комнаты, в спешке потеряв второй носок, но она не отозвалась. Он выглянул из коридора, и что-то в ее задумчивой позе его остановило. Что-то в её тоске напомнило его ночные посиделки. Крепко сжатая пальцами кружка, закушенная нижняя губа и застывшие ресницы, будто забывшие как это, трепетать и волновать душу мужчины. И сердце его дрогнуло: "она думает о нем". Подойдя сзади, он обнял Анну, всколыхнув ее оцепенение. Она резко дернулась, словно встрепенулась ото сна, и, выдохнула, ставя кружку на подоконник.

– О чем задумалась, красавица? – шепнул ей на ухо Эш. Она усмехнулась.

– Ты, кажется, опаздываешь. – Он закусил мочку ее уха и, причмокивая, протянул что-то вроде «не-а». Анна вздохнула, понимая, что просто от него не отделается, и продолжила. – Обо всем. О том, что нас свело, и о том, что чуть не погубило. – Эш подбородком уперся в ее плечо, продолжая стискивать ее в объятиях.

– Расскажи. – Она покачала головой.

– Уверен, что хочешь это знать?

– Очень. – Анна обхватила себя за плечи, а Эш, уловив это движение, поверх обхватил ее своими.

– Тогда сядь. – Эш отпустил ее и выполнил просьбу, присев за стол. Анна сполоснула его кружку и поставила перед ним. – Я хочу видеть твои глаза напротив. Хочу знать, осуждаешь ли ты меня. Или жалеешь. А жалости к себе я не приемлю, ты же помнишь? Достаточно того, что я сама себя презираю, – Эш в напряженном ожидании молчал, пока девушка наливала ему горячий чай. Закончив манипуляции, она села напротив и тихим голосом начала свой рассказ:

– Добравшись до Феникса, какое-то время мне казалось, что история с Линдой и тобой не больше, чем фантазия. Все вернулось на свои места. Я продолжала работать его ассистентом. Он писал картины, изменял жене, она рыдала мне в плечо и была уверена, что перед отлетом его избил ревнивый муж какой-то барышни, а я не смела сказать правды. И сама старалась её забыть. – Анна сделала глоток. – Андреас ведь не вспоминал. Спросил, правда, однажды про суд. Но я лишь отрицательно покачала головой. Репутация и все такое. – Каждое слово приносило Анне словно физическую боль, глаза ее наполнились слезами, но она продолжала, понимая, что должна оставить свои обиды в прошлом. И оголиться перед Эшем до конца. – В один из вечеров сидя дома в гордом одиночестве, мне вдруг стало так обидно. Я ведь его боготворила! Жила и дышала только им. И что я имела к тридцати пяти годам? Квартира, машина, отдых за границей? А ночью прижаться не к кому. – Эш коснулся ее ладони, но она не заметила, погружаясь все глубже в пучину тревог. – Никто не попробует моей лазании. Никто не подаст мне пальто. Никто не откроет дверь в машине. Никто не донесет сумки из магазина. Никто не заберёт после работы. А самое страшное, – Эш поймал ее взгляд полный грусти и отчаяния, – никто не скажет "люблю". – Она вытащила свою ладонь и обхватила руками кружку. Эх, чай уже успел остыть. – И я сама разрушила свою жизнь. И винить больше некого. – Эш под столом, чтобы она не видела, сжимал кулаки, но не перебивал ее. – А потом я почему-то вспомнила тебя и наш последний разговор. Поняла, что хочу большего, что нуждаюсь в тебе. Нашла тебя на фейсбуке, увидела твоё фото на каком-то заезде вместе с Линдой. И меня накрыло. – Тыльной стороной ладони смахивая слезы, она продолжала: – Ты был такой счастливый! – Она улыбнулась. – И мне так хотелось набрать тебе, спросить, как твои дела, но каждый раз притягивая руку к телефону, я останавливалась. Что бы я тебе сказала? – Эш открыл рот и поднял палец вверх, но Анна покачала головой. – Ты однозначно дал понять, что не хочешь меня видеть. К тому же ты был уже не одинок. А Линда – хорошая девушка, правда. И я пыталась забыть о тебе. – Эш приподнялся, но Анна рукой указала ему вернуться на место. – Прошло ещё немного времени. С Андреасом приключилась новая история. На него подала в суд одна из женщин, оказавшаяся после близости с ним беременной. Мы пытались замять это дело. – Она вздохнула. – Я пыталась замять это дело. Предлагала ей денег на аборт. Но она ни в какую. Хотя её тоже можно понять. Дети – это прекрасно. И к тому же его никто не тащил в кровать. А то, что он, взрослый мужик, не предохранялся, должно было послужить ему уроком. – Анна оставила пустой бокал и сняла кольцо с пальца. – Эмма ушла от него, устав врать самой себе. Любовь её давно закончилась. Уважение, забота, привычка... Было все, но не было самого главного. Она забрала детей. И не просто забрала, а отсудила. Андреас ничего не смог доказать. Да и так все было понятно. – Анна крутила кольцо в руке и странно улыбалась. – С той, другой женщиной его связывала только одна ночь, а потом с ней общалась только я. А дома... Дома мы остались с ним вдвоём. Андреас совсем сник. Стал много пить. Забросил картины. Перестал ездить на выставки, да и приглашать его стали меньше, особенно после нескольких пьяных выходок. И одним холодным зимним вечером, – Анна положила кольцо на стол и накрыла ладонью, хлопнула по столу, – я получила по лицу за отказ поужинать вместе с ним. – Эш сжал кулаки, уже не пряча их под столом. Анна облизала губы. – К сожалению, я не знала, что у него были ключи от всех замков. И просто закрыв дверь, я лишь разозлила его. Еле стоящий на ногах, обрюзгший, грязный, с нечищеным ртом и в рваных штанах... – Анна зажмурилась. – Он открыл своим ключом дверь, толкнул меня на кровать и пытался залезть сверху. – Эш, стиснув зубы, впивал ногти в кожу, сжимая кулаки все сильнее. – Я брыкалась. Кричала. Била его. И судорожно искала выход. Не помню уже каким образом я вывернулась и спихнула его. Бросилась к двери, – Анна закрыла лицо руками, – а она была заперта, – Эш вскочил и навис над ней, тяжело дыша, он закричал: