Обращённая. Том 3.

Глава 10.

Слухи о Великом Охотнике расползлись по большей части Европы, и, если подумать, не осталось на свете ученика, что мог бы его превзойти. Несмотря на кажущуюся субтильность, парень способен уделать парочку вампиров в одиночестве и в итоге отправиться сдавать отчёт на своих ногах. Все окрестные города зазывают его к себе, потому что наличие в их рядах Макса очень сильно повысило бы престиж в глазах остальных. Ещё бы: минимум два убитых вампира в неделю, чистая работа, внимание к деталям и способность сидеть без движения больше суток. Кто бы отказался от подобного работника?

С другой стороны, он иногда делает глупости. Джейсон списывает его «мелкие выходки» на неопытность, называя «подростковыми проблемами». К сожалению, от изменения названия суть не меняется. Например, можно было бы хотя бы спросить имя незнакомки до того, как… он касается губ, стремясь вновь ощутить чужой огонь, за секунду растёкшийся под кожей, но не может. Это вызывает почти болезненное напряжение в паху и желание по-звериному зарычать. Ему снова чудятся нежные губы просто идеальной формы и такой знакомый по видениям голос. Лишь коснувшись её, почувствовав, как прохладная ткань капюшона касается лица, он перестал соображать. Весь мир свернулся до запаха, тут же заполнившего окружающее пространство, и изящного тела в руках.

Так что сейчас Макс смотрит в зеркало и не может поверить своим глазам. На лице Великого Охотника красуется чёткие отпечаток женской ладони, уже начинающий синеть…

Хелли старается не думать о случившемся. Честно говоря, она вообще старается не думать. Трусливо прикрываясь тем, что в жизни и так достаточно проблем, требующих немедленного решения, девушка задвигает необходимость разобраться в действиях бывшего любовника на самый край сознания, откуда та постоянно напоминает о себе, внедряясь в мысли.

По крайней мере, Хлоя оказывается дома. Попав через неплотно закрытое окно к ней в комнату, вампирша замирает на несколько секунд, словно не решаясь двигаться дальше. Лежащая в постели сестра кажется маленькой и какой-то слишком хрупкой для своих лет. Судорожно подсчитывая цифры, Хелли так и не успевает прийти к какому-то решению, когда слышит тихое:

-Сестра?

Почти неслышно, но этого вполне хватает, чтобы привлечь внимание. Подойдя, девушка опускается на кровать, касаясь холодной руки и содрогается. Она дёргается, чтобы закрыть окно, но слабые пальцы удерживают её на месте.

-Не надо, - шепчет Хлоя, - Закроешь, когда будешь уходить.

Хелли молчит. Она пытается придумать какую-нибудь тему, но мысли всё время крутятся вокруг короткого поцелуя, ставшего главным гвоздём ночи. Ей становится стыдно размышлять о подобном рядом с сестрой, которая, возможно, умирает.

-Как ты? – спрашивает девушка, словно и не исчезала никогда, а только вышла за хлебом в соседний магазин, - Стало получше?

-Мне намного легче. На следующей неделе мама повезёт в клинику, на анализы. Если к тому моменту не станет легче, придётся снова провести несколько дней наедине с капельницей и врачами.

-Почему?

-Они говорят, что «для общей стабилизации» надо почаще оставаться у них, что так будет лучше для нас для всех. Мне кажется, так они отучают маму от того, что у неё дочь, вот и всё.

-О чём ты?

-Хелли, они мне не говорят, но я слышала, как одна медсестра сказала другой «Бедная девочка, даже жизнь не увидит». Она явно говорила обо мне. Врачи отводят глаза, когда я задаю вопросы, не хотят разъяснять результаты обследований. Словно я… - она вдруг начинает говорить тише, - Словно я умру. Я умру, Хелли?

-Разумеется нет, - успокаивая сестру, девушка на секунду чувствует, будто и ей самой становится легче, - Не думай об этом, я вернулась для того, чтобы спасти тебя и теперь никуда не поеду, пока не помогу. А теперь: расскажи мне, что ты чувствуешь. Только ничего не утаи, Хлоя, иначе не получится вовремя исправить ошибки. Важно всё, даже то, что чешется коленка.

-Ну, коленка как раз не чешется, - улыбается та, - Зато сразу как ты ушла, стала жарко, и не отпускает до сих пор. Я не говорю маме, но она всё равно замечает. Просто хватает и сразу же хмурится, словно происходит что-то плохое.

-А как ты сама? Чувствуешь, что стало лучше?

-Стало легче. Раньше в голове словно огромная гиря была: постоянно хотелось спать, болела шея, не получалось ни на чём сосредоточиться, а теперь… теперь я снова могу стать собой, даже шутить начала. Не представляешь, как это здорово: суметь достаточно быстро сориентироваться, чтобы пошутить в нужный момент…

Хелли молчит. Она не знает, что спросить или посоветовать, а может лишь переложить на сестру своё бестолковое беспокойство. Неспособная ничего изменить, девушка смотрит на то, как лежащая в постели больная раком пациентка ближайшей клиники весело размахивает руками и медленно и верно превращается в саму себя. В милую малышку, которую Хелли и помнит из времени до своего Обращения.

Вампирша полагает, что это – к лучшему, поэтому она дожидается, пока сестра выдохнется и, поглаживая её по руке, говорит:

-Мне пора, скоро утро.

-Но…

-Мама не должна найти меня здесь, понимаешь?

-Понимаю… - недовольно бурчит Хлоя, однако руку отпускает, - Ты ведь вернёшься завтра, правда?

-Вернусь, - обещает Хелли, уже перемахивая через подоконник.

-Кстати, я знаю кто ты, - вместо «прощай» зачем-то сообщает ей сестра и, видя удивление, добавляет, - Ты – привидение и на самом деле тогда умерла...

Последняя фраза сестры всё не выходит из головы, когда вампирша, миновав небольшой сквер, ныряет в подворотню. Под ногами всё скользит и она, сосредоточившись на этом, снова в кого-то врезается.

-Кто тут у нас? – весело гогочет явно выпивший парень и хватает Хелли за плечи, словно играясь, - Девушка, не хотите ли прогуляться?