Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава - 1

Иди сюда, любить буду! Или ментальная магия для менталистки

Эйри

Очередной подарок от ненаглядного оказался еще хлеще. Монашеское облачение с длинными рукавами и воротником-стойкой цвета дохлой мыши полагалось надеть на бал. Да ладно бы просто местные танцульки, так ведь бал по поводу прибытия наследника престола Гардии! Какого именно – в скупой записке женишка не уточняется, но сердце забилось быстрее, чем в мозгу закрутились винтики. Кейлар – последний в недлинной очереди на престол. Перед ним Мирайтель и Ирхель, но всем известно, что наследница никогда не покидает пределы Гардии, а Ирхель слишком занят собой, чтобы отряжать посольства, да тем более драконам. Остается Кейлар. Бесстрашный, инициативный, предприимчивый!

«Будь рядом, но не выделяйся и постарайся не выставить себя на посмешище. Сегодня вечером прибудет посольство из Гардии, и ты должна быть рядом со мной. Настолько далеко, насколько позволяет Шаамни, и так близко, чтобы я мог видеть, что ты делаешь».

- Да, тиран! – прошипела, испепеляя записку гневным взглядом. – Есть, тиран! Как скажете, тиран! Гав, хозяин! Дозволите сесть за стол, или разместите миску у своих ног?

С волос капало и, не стесняясь, я щедро отжимала густые пряди на перину с той стороны кровати, где спит Рейнхарт. Почему-то я знаю, что он спит именно там, и мщу с превеликим удовольствием! Мелкая мстя не достойна Сэйри из замка, а вот хамке из квартала прокаженных – самое то. Хотя, что это я? Как-то слабовато!

Подкрепилась тоже в кровати и, конечно же, совершенно случайно, опрокинула стакан апельсинового сока на подушку.

- Какая я неловкая, - пробурчала, пережевывая круассан, и вытирая остатки горячего шоколада белоснежной наволочкой ненаглядного. – Ай да ладно, высохнет!

Нехотя выбралась из-под пушистого одеяла и устроилась за трельяжем. Не сразу заметила этот несвойственный мужской спальне предмет интерьера. У кого-то резко изменились интерьерные предпочтения? Еще утром его здесь не было.

Решив, что меня это не волнует, запустила щетку в волосы. Из зеркала на меня смотрела почти прежняя Сэйри, с одним лишь отличием – моя прежняя ночная сорочка стоила как двадцать нынешних. Хотя, если откровенно, простой ситец с васильками и темно-синими рюшечками очень даже очарователен. Ткань не просвечивает, достает до пят, да и фасон целомудренно-романтичный, мне понравился. Кто бы ни выбирал наряд – заработал плюсик в моих глазах.

На этой прекрасной ноте двери в комнату слетели с петель. Они с грохотом врезались в стену, и внутрь ураганом ворвалось нечто, смутно напоминающее Рейнхарта, и немного – Гардиана. На улице что-то громыхнуло: не то хлопнуло, не то взорвалось. Небо прошил истеричный вопль-рык, тонущий в стекольном треске.

Я в страхе сжала расческу, как единственное оружие, и суматошно соображала, бежать или нападать? Или притвориться статуей? Присмотрелась к застывшему в дверном проеме «нечто» и опознала-таки в нем наполовину обернувшегося Рейнхарта. У него что, сбились настройки? Застрял между сущностями? Это было бы даже смешно, не будь так страшно!

Обнаружив босую и простоволосую меня возле зеркала, нечто в разорванной рубашке и лохмотьях вместо брюк, кинулось вперед и обожгло лихорадочно-болезненным поцелуем мои губы.

А я, что я… в обморок падать поздно, оттолкнуть – трудно, до канделябра не дотянуться, а расческа – так себе оружие. К тому же, стул грохнулся на пол, он мне вообще теперь не помощник.

Оставалось расслабиться и получать неудовольствие.

Неудовольствие, я сказала!

Всего-то потерпеть немного и… не отвечать. Не сдаваться, не таять под прикосновениями губ, которые из грубых и болезненных стали мягкими, жаждущими, зовущими. Рейнхарт стискивал меня в объятиях, почти умоляя об ответной ласке. Его губы раз за разом обхватывали мои и…

Ну, в конце-то концов, я нормальная здоровая девушка! Грешна – сдалась на волю победителя, и ответила взаимностью. Томительно сладкой, пленительно чарующей, плавящей злобу и ненависть Гардиана, рождающей что-то необъяснимое, теплое, яркое и при этом очень родное. Мои пальцы прошлись по скулам Рейнхарта, стирая жесткую щетину чешуи, как художник стирает неудачные штрихи со своей картины.

Я окончательно потеряла связь с реальностью, когда поцелуй стал глубоким и страстным. Тишину комнаты рвало сбивчивое дыхание, вперемешку со стонами и рычанием, наши языки сплелись в обжигающем пламенном танце, а тела скользили друг по другу, пораженные трепетной дрожью. Нетерпеливые пальцы коснулись моей груди, бесстыже выделяющейся под тонкой тканью сорочки. Хмель и даже ментальная магия не так сильно бьют в голову, как необузданное звериное желание, втекающее в меня через лихорадочные ласки. Треск ткани, и васильки осыпались к моим ногам. Холодный воздух скользнул по изгибам обнаженного тела, податливо пьющего огонь страстных прикосновений, возвращая ясность ума.

Какого мантыра чешуйчатого?! Ментальная магия драконов!

Когда мои ягодицы требовательно сжали, я приготовилась отбиваться, но этого не понадобилось. Нас отшвырнуло друг от друга в разные концы комнаты. И, если я приземлилась в ворох сырых и грязных подушек, то пылкому любовнику повезло меньше – он разбил собой трельяж и улегся под грудой осколков.

Между нами вспыхнул огненный цветок, намекая о нарушении клятвы, и медленно растворился, осыпая магические лепестки.

«Что за мужик, не может дело до конца довести! Теперь снова волосы из-за него расчесывать!» - раздалось неуместное замечание Шаамни. Если бы знала, где у этой вредины рот, засунула бы туда кусок дегтярного мыла!

Пока любовник-террорист выбирался из-под груды осколков, я наспех замоталась в простыню, за неимением в зоне досягаемости других нарядов.

- Ты что себе позволяешь?!

Благоверный откинул за спину длинные пряди и вскинул на меня усталый взгляд:

- Не заметил особого сопротивления, - усмехнулся он, стирая кровь с щеки и с тенью изумления разглядывая руки. Порезался, бедненький! Ну, то есть, так ему и надо, гаду бессовестному, извергу бессердечному!