Обратная сторона

Глава 17

– Тебе будет больно еще очень долго, – сказал капитан, похлопав его по плечу, когда он сел в капсуле. – Я знаю.

– Откуда вы?.. – но парень осекся, подумав, что за свою долгую службу Филипп Макгрегор наверняка успел уничтожить огромное количество монстров.

– Ты должен понимать, что кошмары являются отражением всего самого ужасного и страшного в нашей душе, всех застарелых страхов и фобий, именно потому они так сильно воздействуют как на спящих, так и на стражей. Потому что они умеют подстраиваться под тебя. Кажется, что они знают о тебе все, но это не так. Эти чудовища питаются нашими страхами, они их чувствуют, они растут благодаря им, а потому ты должен, как это ни банально, не бояться. Просто понять, что это сон. Ты никого не убил, – твердо закончил мужчина, сжимая его плечо ладонью.

– Но этот мальчик теперь не проснется никогда.

– Не проснется, – подтвердил капитан, хмуря брови. – Но с этим ни ты, ни я ничего изначально поделать не могли. Нельзя провести в изнанке большую часть жизни, а потом выйти в реальный мир как ни в чем ни бывало. Он был бы одним из тех, кого запирают в специализированных домах.

– Вы говорили, что лишь души тех, кто умер в изнанке, не могут вернуться в тела, и эти люди находятся в коме. Как душа этого мальчика потеряла связь с телом? – спросил Рёкин.

Он начал постепенно успокаиваться. В капсульной они были вдвоем. Стражи давно ушли. Джим ругался через слово, Юнь выглядел выжатым, как лимон, а Клара была бледной, как смерть. Кажется, все они пережили что-то неприятное на этом задании. Рёкин пришел в себя намного позже всех остальных, потому капитан отпустил команду, заверив, что он его вытащит. Сейчас, сидя в свете капсул и попивая какой-то горячий напиток, предложенный Макгрегором, парень подумал, что капитан, должно быть, специально отправил всех прочь, чтобы посмотреть самому, на что он способен. Медленно но верно в его голове зрела догадка, что его не просто так обучают на стража, что он не просто так тут оказался, и загадочные намеки Клара на это только подстегивали его изумление.

– Честно говоря, данный механизм нами до сих пор не изучен до конца, – вздохнул кэп. – Да, стражи, выходящие в изнанку, рискуют вдвойне, поскольку мы буквально насильно разделяем то, что ты называешь душой, и наше тело. Длительное разделение способствует отчуждению, душе становится труднее вернуться, но без подпитки соноплазмы она умрет. А если погибнет душа, то тело сможет функционировать, но… как известно, это будет лишь оболочка, находящаяся в коматозном состоянии. Мы лишь можем предположить, что в результате каких-то потрясений, как катастрофы или болезнь, возникает это разделение, схожее с искусственным капсульным. Но если капсула поддерживает связь тела и души, но у естественной комы… эту связь обеспечивает сам человек, пока у него хватает на это сил. Обычные люди называют это жаждой жизни. Кома обратима, если душа смогла преодолеть отчуждение и вернуться в тело. У этого объекта («его звали Макс», – машинально поправил его Рёкин), да, Макса, кома длится уже пятнадцать лет с тех пор, как он попал в автомобильную аварию с семьей. Отчуждение между его телом и душой непреодолимо. Даже трещина, порожденная его соноплазмой, не помогла бы, и, если бы мы не обнаружили ее, последствия могли быть катастрофическими.

– Получается, из-за сна может образоваться трещина, связывающая человека и изнанку? – спросил Рёкин непонимающе. – Тогда спать – это опасно? И если человек умер, неужели он уходит в изнанку? – у него была сотня вопросов.

– Умерев, человек не попадает в изнанку, Рёкин. Куда уходит душа после смерти, никому неизвестно, – капитан посмотрел на него тяжелым взглядом. – Но спать не опасно. Сон – это естественное погружение в изнанку, люди будто бы используют демо-версию обратной стороны в своих снах, – пояснил Макгрегор, почесывая нос, – она не опасна для других людей, если только, конечно, это не кто-то вроде тебя, кто обладая слишком сильной соноплазмой, способен прорвать ткань реальности, а не «растянуть» ее, как обыватели, – Рёкин хмыкнул, понимая иронию. – Так вот, про Макса – из-за комы и всплеска соноплазмы (я подозреваю, что он с детства был силен, и потрясение породило эту трещину во сне) пятнадцать лет через эту трещину кошмары мучили мальчика, из-за чего он отдалялся от тела все больше и больше, поскольку постоянно впитывал их злобу, как губка. И в момент, когда мы его нашли, он превратился не в душу объекта с сильной соноплазмой, а кошмаром, поселившимся, как паразит, в теле мальчика. Закрыв проход в изнанке, ты отрезал этот кошмар от тела, от подпитки соноплазмой. И теперь в больнице лежит лишь пустая оболочка, овощ, если просто, а душа, омраченная бесконечным кошмаром, наконец «освободилась». Это был правильный поступок. Этот процесс не имеет отката, по крайней мере, мы никогда не слышали о нем.

– Это не значит… – медленно проговорил, – что его не существует.

Капитан уставился на него, силясь что-то увидеть в его лице.

– Не значит, ты прав.

– Получается, я все-таки убил его, да? – выдохнул молодой человек.

– Это не так. Кошмар не может поселиться в теле человека, понимаешь? А это значит, что душа мальчика никогда бы не вернулась в оболочку. В эту реку не войти дважды. Упавшее гнилое яблоко не сможет снова оказаться на ветке, понимаешь?

– Зачем вы говорите такими банальными фразами? – обозлился брюнет, подскакивая с места и принимаясь лихорадочно расхаживать по комнате. – А что же тогда это чудовище?

– Мы называем его Тень. Это самый сильный кошмар, который стражи Бюро встречали в изнанке. Пока что… никому не удалось победить ее, – сказал капитан.