Обратная сторона

Глава 19

Он медленно шел по улице, глубоко натянув на голову капюшон куртки и не обращая внимания на окружающий мир. И мир был равнодушен к нему в ответ. Ночь уступала свои права новому серому дню. Фильтры в его маске почти кончились, но он и не думал повернуть домой. Гасли вывески магазинов и дешевых отелей на одну ночь для тех, кому негде остановиться. Светало. Первый человек выскочил прямо перед ним из подъезда, на ходу натягивая куртку на плечи. Он бросил недоуменный взгляд на праздно шатающегося Рёкина и поспешил к станции, тут же напрочь забыв о его существовании. Машины начинали гудеть, когда он проходил мимо, готовясь отвезти владельцев на работу, открывались первые забегаловки с отвратительной жижей, которую называли дешевым питательным завтраком всего за пару монет. На другой конце улицы, по которой он шел, женщина в старом переднике вышла из дома с мешком мусора и бросила его прямо у обочины. Она постояла пару секунд, оглядывая улицу. На ней был старый противогаз, кажется, еще довоенный, – в таком было опасно дышать при нынешнем уровне загрязнения. На него уставились два стекла на лице, обтянутом зеленой резиной, словно это был какой-то инопланетный монстр. Затем она исчезла внутри подъезда.

Ее появление было дуновением старых и давно забытых воспоминаний из прошлого. Он словно перенесся на двадцать лет назад в детство, когда его семья жила вот в таком трущобном квартале, и он частенько бросал мусор из окна на прохожих, выбешивая их до крика. Дверь закрылась за женщиной, и он качнул головой, отмахиваясь от прошлого.

Аккумулятор противно запищал, предупреждая, что запасов кислорода осталось на полчаса. Этот писк заставил Рёкина очнуться, и он ускорил шаг, шагая к дому. Получить глоток токсичного воздуха сегодня не входило в его планы. Наступила суббота, а значит, ему сегодня на работу не надо было идти. Это радовало, учитывая, что Рёкин не спал уже двое суток, и чувства его обострились до предела, держа его в взбудораженном состоянии. Он замедлил шаг перед своим домом, размышляя, что он будет делать сегодня, когда проснется: надо ли ему идти в Бюро? Наверное, не стоит, да и не хотелось после вчерашних событий. Он понятия не имел, есть ли какой-то обряд вроде похорон у стражей, умерших в изнанке, а если и есть, будет ли он приглашен? Что-то в последнем взгляде Дай Юня на него заставляло его в этом сомневаться.

Рёкин пытался разобраться в своих ощущениях за эту ночь и понял… что ему это безразлично. Он подумал о Максе, том мальчике, душе настоящего человека, которую он уничтожил своими руками во имя миссии стражей. Благими намерениями выложена дорога в ад, верно?

В нынешнем мире существовала Мировая Христианская Церковь. Она проповедовала, что все нынешние беды – это второй Великий потоп, посланный Богом человечеству за грехи. Священники в рясах и с длинными бородами, которые нельзя было спрятать за фильтраторами, раскинув руки, словно обнимая всех людей, вещали: покайтесь! Примите страдание, впустите Бога в сердца. На каждом был новенький фильтр уровня А-1. Мировая Церковь не пользовалась большой популярностью в трущобах, зато политики смиренно склоняли головы и жертвовали миллионы на очистные сооружения для бедных. Рёкин не был большим поклонником любой религии, но он до сих пор помнил из детства, как проходил мимо небольшого заброшенного храма забытого бога, стоящего там с прошлого века. Краска на треугольной крыше с завитками там давно облупилась, колонны стояли голые, обшарпанные, а вместо некогда золотой статуи и курильниц кругом были доски с обвалившейся крыши и стойкий запах плесени. Люди проходили мимо храма, никогда не заглядывая в него, словно его и не было, и только Рёкин часто останавливался. В храме никого не бывало – люди проходили мимо него, бросая изредка свой взгляд и спеша дальше. Он тоже никогда не заходил, но помнил, что в глубине виднелся постамент со статуей без головы, сидящего мужчины, должно быть. Никто не возносил ему молитвы, да и головы у него не было. Потому что человечество давно потеряло надежду и веру в религию. Теперь и этот храм был давно снесен, а на его месте вырос очередной серый небоскреб, царапающий купол маленькой человеческой клетки.

Боги исчезли вместе с бесплатным воздухом.

Он замер перед фасадом своего дома. В окне его квартиры горел свет. Почему-то он ускорил шаг к лифту и практически выбежал из него, отпирая дверь: Клара стояла у окна, обхватив себя руками. Он не видел ее два дня, но она казалась ему совершенно чужой, будто между ними разверзлась новая пропасть. Она не обернулась, определенно точно зная, что никто, кроме него, не мог вернуться в эту квартиру. Она смотрела в окно на умирающий город, крепко держа саму себя в руках, словно это помогало ей чувствовать себя уверенно.

– Джим… не проснулся, – сказал Рёкин, снимая ботинки и проходя внутрь. Рутинным движением он выбросил старый фильтр и вставил в фильтратор новенький. Индикатор сменился на зеленый. Тон его голоса был таким обыкновенным, словно он сообщал прогноз погоды.

– Я знаю, – она пожала плечами, не оборачиваясь. Но в этом движении скользнуло неуловимое чувство подавляемой боли. – Да он мне и не нравился никогда.

– А мне казалось, что вы были друзьями, – подходя к ней, сказал Рёкин.

Она резко обернулась, не владея лицом, скривившись некрасиво, неестественно. Но тут же взяла себя в руки, сжала кулаки, и лицо ее приняло спокойное безразличное выражение лица.

– У стражей нет друзей, – сказала она. – Я приготовила ужин.

– Как драматично, – усмехнулся парень с еле заметной издевкой. Что-то его раздражило. – Ни друзей, ни семьи. Куда же ты ездила?