Обратная сторона

Глава 22

Мэр Востополиса был, честно говоря, довольно своеобразным человеком. Олигарх, подчинивший себе город когда-то, именно он заведовал заводами по очистке воздуха и производству фильтраторов. Грязный воздух, купол и низкий уровень жизни жителей быстро сделали его верховным богом города. Он повелевал всем – его власть распространилась на все сферы жизни. Даже Бюро, некогда независимая секретная правительственная организация, было вынуждено прогнуться под ним. Они получали от него инвестиции и свободу действий, а взамен… шли на какие-то уступки и предоставляли информацию.

Мэр Востополиса был не старым человеком. Ему было около пятидесяти пяти, он был крупным и плотным мужчиной с удивительно тонким лицом и отсутствующим вторым подбородком. Его грузное тело покоилось в широком кресле, а пальцы стучали по подбородку. У него были выразительные темные глаза, как у большинства жителей города, но светлые кудри, зачесанные с лаком назад. Он просматривал последний отчет Бюро.

Перед ним в кресле с другой стороны стола сидела мисс Егорова. Спина ее была идеально выпрямлена, губы плотно сжаты в тонкую линию.

– Значит, этот мальчик, Рёкин Цао, у него сильная соноплазма? Это он хозяин Тени? – наконец он отвлекся от экрана и поднял взгляд на директрису Бюро. Егорова сухо кивнула. – Цао… Цао… – мэр словно бы задумался, проводя пальцем по лицу на экране. – Почему фамилия кажется мне такой знакомой? Кто он? Кто его родители?

– Согласно данным полиции, его родители погибли от рук грабителей двадцать лет назад. Преступников так и не нашли. Мальчик сирота. Мать была домохозяйкой, а отец…

– Журналистом? – неожиданно спросил мэр, снова опуская взгляд на изображение Рёкина на экране. На видео с планшета того только что вытащили из комнаты, полной кошмаров. Он был в обмороке.

– Так точно, сэр, – легкое удивление прозвучало в голосе главы Бюро, но она тут же его спрятала. Ни к чему провоцировать мэра.

– Что ж… как интересно. Это многое объясняет, – на лице мужчины расплылась улыбка, которая могла бы показаться нежной. Он погладил экран пальцем еще раз и откинулся на спинку кресла. – Продолжайте наблюдение. Заставьте его подчинить Тень. Она нужна мне живой. Этот мальчик справится, у меня хорошее предчувствие.

– Есть, сэр.

***

Рёкин Цао и не ведал, что в его судьбу незримо вмешиваются силы даже большие, чем Бюро сновидений. Он неистово тренировался, словно готовился отправиться на войну. Бюро разработало план – общая массированная атака стражей, а заманить Тень должен был он – Рёкин. Почему? Об этом никому не сказали, что сам парень понимал – ведь он хозяин Тени. Среди команд городского Бюро было около десяти особо сильных и не пострадавших от нападений кошмаров. Именно они вместе с Рёкином, Кларой и Дай Юнем должны были отправиться в изнанку, чтобы навсегда покончить с террором Тени. А та, между тем, как будто тоже набирала силы, затаившись.

Последние несколько ночей Рёкин плохо спал. Ему давали убийственные снотворные, чтобы Тень не могла проникнуть в его сны, но его все равно терзали тревоги. А днем он вновь чувствовал себя изгоем. Дай Юнь избрал тактику игнорирования: после смерти Джима он напрочь закрылся от остальных членов команды и только односложно отвечал на приказы кэпа. Он не злился на Рёкина, не трогал его, но… это равнодушие было настолько подчеркнутым, что угнетало даже равнодушного парня.

Рёкина заставляли ходить к психотерапевту, которые ненавязчиво лез ему в душу: задавал вопросы из детства, спрашивал о чувствах, о мыслях, и всем этим изрядно раздражал. Но раздражение это было сродни мошкаре, которая назойливо билась у лица, и в целом, не сильно его беспокоила. Он не собирался никому рассказывать о том, что было у него на душе. Потому что не верил, что ему можно помочь. Да и зачем? Разве он уже не согласился стать овцой на закланье? К чему попытки облегчить его бремя?

Однажды узнав, что такое команда, сложно вернуться к прежнему одинокому образу жизни. И хотя он почти никогда не оставался один, кроме отдыха на настоящий сон, ему казалось, что между ним и другими стражами стоит непроницаемая стена, и никакие его крики не будут услышаны. Поэтому он и не пытался больше достучаться до них.

– Они такие же, как и ты, – сказал ему однажды капитан, увидев, как Рёкин смотрит на тихо переговаривающихся Клару и Юня. – У них есть только они сами.

– Но у меня нет никого, – неожиданно честно отозвался парень, поднимая взгляд на Макгрегора. Тот передернул плечами. С этим он помочь не мог.

Будучи архитектором сна, Рёкин учился творить волшебство иллюзий. Его сны были насыщенными, сюжетными, но вместе с тем… тусклыми. Словно в них не хватало красок и тепла. Макгрегор заставлял его работать на пределе его мозга, но его сны планомерно скатывались в кошмары, из которых его быстро выдергивали. Рёкин научился распознавать эту грань – когда обычный сон медленно перетекал в кошмар, ведь с его снами это случалось постоянно, и этому не могли помешать ни другие стражи, ни антидепрессанты не помогали. Но Макгрегор упорно заставлял его становиться архитектором, словно добивался какой-то цели.

– Борись! – кричал он ему в ухо, когда тучи начинали сгущаться над головой, и солнечный день мерк на глазах. – Борись! Не позволяй кошмару поглотить сон!

И Рёкин боролся. А потом трусливо сбегал из сна, не зная, как победить собственные страхи. Он до ужаса боялся вновь встретить Тень и вместе с тем… словно бы ждал скорой встречи. Он вспоминал слова Егоровой – Тень нужна живой. Как поработить кошмар? Достаточно ли у него сил для этого, если он не может подчинить собственные сны?