Обратная сторона

Глава 25

– Этот человек… это он убил твоих родителей! – Тень нависла над ним, а Рёкин съежился, поджимая под себя колени. Тень заглянула ему в лицо, словно ища что-то. – Ты плачеш-шь? Он ос-ставил тебя с-с-сиротой… А теперь он хочет заставить тебя пленить меня, чтобы я с-с-служила ему? – монстр расхохотался, нависая над ним. – Думал, я не знаю? Я знаю все то, что знаеш-ш-шь ты, и даже больше. Хочешь уничтожить их? Хочеш-шь? – она вновь наклонилась, заглядывая ему в лицо.

То, что Рёкин никак не реагировал, заставило ее прервать булькающий смех. Тень приподняла парня за шкирку, как куклу, глядя в его лицо. Но он не плакал.

– Почему ты не плачеш-ш-шь? – спросила Тень в недоумении, встряхивая парня. Рёкин продолжал смотреть словно сквозь нее. – Рёкин!

Парень наконец перевел на нее опустевший взгляд. Его пальцы, до этого сжимавшиеся до кровавых полумесяцев в кулаки, вдруг разжались, и он безвольно повис в руках Тени, как марионетка, которой обрезали нити.

– Почему я не чувс-с-ствую твоей ненависти? Почему ты не ненавидиш-шь? – взвилась Тень, в ярости отшвыривая его от себя. Рёкин упал на землю и остался лежать. Чудовище забесновалось сильнее, и волна ее ненависти неожиданно дотронулась до сердца Рёкина.

Он медленно сел на месте и поднял взгляд на Тень.

– Во-о-от! Я вижу! Теперь я виж-жу! – та встрепенулась, метнувшись к нему, как послушный пес к хозяину. – Убьем их всех? – красные глаза уставились в упор в его лицо, но Рёкин вдруг поднял руку, посылая сформировавшийся огненный шар в морду чудовищу. Тень взвизгнула и, уязвленная, отпрянула, воя как раненое животное. Она извергала проклятья, рыская вокруг него, но не осмеливаясь напасть.

Парень обхватил раскалывающуюся от боли голову обеими руками. Внутри него поднималась буря из-за просмотренных только что чужих воспоминаний. Если все так, как говорит Тень, значит… значит, это мэр приказал убить его родителей? Значит, его лишили детства из-за какой-то статьи. Лишили родителей из-за неугодных слов… Он ведь должен возненавидеть их за это, так? Он чувствовал, как ярость заполняет все его нутро, но эта ярость была как будто не его. Тень бесновалась вокруг него, и он вдруг осознал, что это была ярость и ненависть кошмара.

– Чего ты хочешь от меня? – воскликнул он, поднимая глаза на Тень. Маска равнодушия наконец треснула, и его лицо обнажило краски ненависти и боли, бушевавшие внутри.

– Я хочу, чтобы они все с-с-сдохли. И ты хочешь! Я – это ты! Я хочу уничтожить этот мир, а ты мне поможеш-ш-шь. Ты отомс-с-тишь за смерть родителей! Этот человек – это вс-с-се его вина. А теперь он пожелал ис-с-спользовать кошмары как оружие против своих политичес-ских оппонентов. Это он ос-с-ставил тебя с-с-сиротой. Неужели ты не хочешь уничтожить его? Неужели ты не испытываешь ненависти? – рычала Тень. – Они вс-с-се используют тебя. Они вс-с-се ненавидят тебя! Так возненавидь их в ответ!

Слушая ее слова, Рёкин вспомнил, с каким презрением к нему относился весь мир до этих пор. Вспомнил, как рыдал над трупами родителей в подворотне, пока не приехала полиция – опоздавшая, равнодушная. Все воспоминания, что он так долго запечатывал в своей памяти, прорвались, заполняя его эмоциями, от которых он отвык. Тень, которой он отдал всю свою ненависть и боль когда-то, теперь как яд разъедала его изнутри, возвращая все сполна. Чудовище расхохоталось, почувствовав, как Рёкин словно пробуждается ото сна.

Капля за каплей ненависть заполнила каждую клеточку его тела. Он почувствовал ярость Тени, он почувствовал, что они в самом деле одно целое. Он вспомнил, как измывались над ним в школе из-за того, что он сирота, как его дружбу так много раз отвергали, что он прекратил попытки, как ему плевали в лицо, как стражи Бюро сторонились его, как прокаженного, как на работе он считался пустым местом. Ничтожество…

Ничтожество!

Голову взорвала такая боль, что он закричал, сгибаясь к земле и зажимая уши. Но крики звучали не в реальности, а в его голове. Тень кружила вокруг как шакал, радостно булькая.

– Ты отдал вс-с-сю ненависть мне. И я сохранила ее, – нашептывала ему Тень. – А теперь давай убьем их вс-с-сех!

Тень махнула когтистыми лапами, и пространство вокруг зарябило. Рёкин медленно поднял взгляд и увидел то, что было скрыто до этого момента – вокруг было поле боя. Повсюду лежали трупы мелких кошмаров и павших стражей, изуродованные, окровавленные. Медленно, пошатываясь, он поднялся на ноги. Неужели все погибли? Держась за голову, он огляделся – сражение уже закончилось. Павших было намного больше, чем выживших. Остатки стражей еще сражались, но и они были на последнем издыхании. Кошмары прибывали, черные тела кишели, как отвратительный рой, заполняя все вокруг. Он услышал вскрик и резко обернулся.

Несколько людей еще сражались. Рёкин шагнул в их сторону, и кошмары почтительно расступились перед ним, пропуская в гущу схватки, а Тень нависала позади, словно охраняла от всех несчастий.

– С-с-смотри, их осталось немного, – нашептывала она ему на ухо, обдавая зловонным дыханием. Рёкин уставился на троих, что еще держались на ногах. Он узнал Клару, а два других стража были ему незнакомы. Один был тяжело ранен в голову, и кровь заливала ему глаза, но он продолжал рубить направо и налево мечом, но мелкий кошмар подкрался к нему сзади, вцепившись в шею. Страж вскрикнул от боли и упал на землю, пытаясь сбросить тварь. Другие кошмары тут же набросились на него, вытягивая остатки соноплазмы и не давая вернуться в реальность. Рука с Оком на его запястье была отгрызена кошмаром.