Обратная сторона любви

Глава 14

– До чего же вы хорошенькая, Алёна. Просто прелестная невеста. Хочу сделать вам комплимент, что выбранный вами фасон платья очень современный, в меру сдержанный, никаких пышных юбок, вы бы знали, как я не люблю шить многослойные юбки, – трещала модистка Роза. Конечно, она представлялась всем как модельер-дизайнер, но, по сути, была отличной швеёй.

– А рукава вообще в тренде! – продолжала Роза, – эти туфли у вас свадебные? Хороший выбор, каблук устойчивый и довольно высокий. Сейчас подол будем подшивать, он у вас сложного покроя, но Роза Марковна справится. Постойте на подиуме, полюбуйтесь в зеркало на себя, я подколю край. Надеюсь, я вас не утомила своей болтовнёй?

– Нет, ну что вы, – Алёна улыбнулась и стала рассматривать себя в зеркалах, которые полукругом окружали примерочный подиум. В отражении она увидела девушку в белоснежном платье с открытым лифом, поверх которого шло нежное кружево, переходящее на зону декольте и на полуспущенные плечи. Рукава были большими, воздушными и заканчивались кружевными манжетами. Подол платья в форме буквы »А» спереди едва касался пола, а сзади переходил в небольшой полукруглый шлейф. «Скользящий», так его Роза называет.

« Боже, как быстро всё произошло. Кажется, что недавно покидала Стамбул со слезами на глазах и с тревогой в душе, а вот уже стою, красуюсь в свадебном платье», – мысли девушки перескакивали с одного события на другое, выделяя главное и отсеивая ненужное.

Когда она приехала домой и встретилась с сестрой, та удивилась их раннему прилёту и весь вечер расспрашивала про Стамбул. Алёнка же в красках, живописно поделилась впечатлениями о городе, о совещании в турецком офисе фирмы, о морской прогулке и о том, как они нанесли визит к родителям Селима. Ольга, внимательно выслушав сестру, заметила, что у неё журналистский взгляд, живой язык и ей надо работать не помощником Селима, а пресс-секретарём фирмы.

– Я подумаю, – засмеялась Алёна и ушла в свою сиреневую комнату. Уже почти засыпая, она услышала осторожный стук в дверь.

– Не спишь? Можно к тебе? – Ольга присела на краешек кровати и спросила вкрадчиво, – а у вас как? С Селимом? Было уже?

– Конечно, мы же взрослые люди, – улыбаясь, шепотом отвечала Алёна. – Олюш, я так его люблю, так люблю, каждой своей клеточкой, понимаешь меня? – она закрыла глаза, продолжая что-то бормотать, засыпая.

« Я-то как раз понимаю» – думала Ольга, – « меня кто поймёт?» Она смотрела на спящую сестрёнку, на эту молоденькую дурёху, и впервые в душе у неё шевельнулось чувство жалости к ней. Какая-то ниточка любви – тоненькая, родственная, материнская что ли, но она была, и Ольга явно её ощущала. Она поправила одеяло и вышла из комнаты, повторяя про себя как мантру « Всё идёт как надо!»

На следующий день Селим пригласил девушек поужинать на летнюю веранду ресторана, где просто, без пафоса и каких-то церемоний, попросил руки Алёны у старшей сестры. А получив согласие, достал бархатную коробочку и одел кольцо на пальчик любимой. Когда влюблённые ушли танцевать, Ольга залпом допила свой бокал вина и, сделав вид, что ей позвонили друзья, с улыбкой попрощалась с женихом и невестой.

В такси Ольга не плакала, нет, она говорила сама с собой. «А как же я? Это ведь я должна быть невестой, это моё кольцо, на мой пальчик!» – это говорило сердце. « А ты сама так решила, у тебя цель, иди к ней, не сворачивай!» – отвечал разум. « А где взять силы выдержать эту ревность, эту боль, ведь я не просто прощаюсь с ним навсегда, я просто отпускаю его ненадолго, а это тяжелее », – это опять Олино сердце. « А силы черпай в слове «ненадолго», гордись собой, ты сильная, всё получится» – уговаривал сердце разум.

Ничего этого Алёна не ведала, она стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением. Фасон платья они выбирали вместе с Ольгой, которая включилась в свадебные хлопоты так естественно, как родная мама. Это она посоветовала, чтобы платье было не слишком открытым, без разрезов и оголённых рук. И чтобы была фата. Вот насчёт фаты Алёна ещё думала, она хотела просто цветок в прическу. Решила посоветоваться с женихом.

Тотподумал и, хитро улыбаясь, сказал, что всегда мечтал, как будет на церемонии бракосочетания поднимать фату с лица невесты, чтобы увидеть, не подменили ли ему любимую. Так что этот вопрос решён. Все эти заботы нравились Алёне, она находилась в предвкушении самого главного события в жизни, ей хотелось, чтобы всё было красиво и романтично.

Вот и с фасоном платья она согласилась, втайне надеясь, что родители Селима прилетят на церемонию и оценят её наряд.

Мелодично зазвучал телефон. Роза Марковна, всплеснув руками, велела не шевелиться и принесла ей сумочку. Звонил Селим. Узнав, что она на примерке, вздохнул:

– Как хочется хоть глазком взглянуть на тебя. Может, вышлешь мне фото?

– Ещё чего… Скоро увидишь воочию. Платье очень красивое, мне нравится, – смеётся Алёна.

– Боюсь, что когда увижу тебя в нём, то потеряю голову. Я так соскучился по тебе.

– И я, – Алёна скосила глаза на Розу, которая делала вид, что не слышит воркования голубков, – знаешь, мне так жаль, что мои родители не увидят меня в свадебном наряде. Но тут ничего не изменишь. Ещё обиднее, что и твои не приедут, так жаль.

Селим задумался. В душе он надеялся, что хотя бы мама прилетит, а может и отец, хотя вряд ли. Алёне он сказал, что отец просто не разрешает ему жениться, считая, что ему рано заводить семью, и он, по его мнению, некрепко стоит на ногах. Промолчал он о том, что был разговор с матерью по телефону. Она была очень удивлена выходкой сына, его побегом из родного дома, подумаешь, отец что-то резкое сказал, как можно обижаться на родных людей, всё можно решить разговором. Селим понял, что отец не сказал ей всей правды, особенно своё мнение про межнациональные браки.

Конечно, можно попробовать ещё поговорить с отцом, как настаивает мама, но природное упрямство мешало Селиму. Втайне он надеялся, что мать уговорит отца дать разрешение на брак и сама уж точно не пропустит свадьбу сына. И ещё, успокоившись и подумав, Селим решил, что отец прав в чём-то. Жить вдалеке от любимой и своего малыша вероятно тяжело, и уже воссоединившись с семьёй, отец опять часто оставался одинок, так как мать жила подолгу в России рядом с сыном.