Обратная сторона вечности

Глава 3

Квартира Егора в «Москва-Сити» встретила его тишиной и стерильным порядком.

Он вошёл, захлопнул дверь, прислонился спиной к прохладной поверхности и просто стоял так несколько минут, глядя в одну точку. Наваждение. Всё, что случилось этой ночью, казалось сном — слишком странным, слишком нереальным, чтобы быть правдой. Бас клуба, драка, побег, её глаза, её квартира, пахнущая сандалом и старыми книгами. И утро — пустая комната и записка, которую он всё ещё сжимал в кармане.

Он достал листок, развернул, перечитал в сотый раз.

«Не ищи меня. Это была ошибка».

— Дура, — повторил он вслух, но в голосе уже не было злости — только усталость и странная, щемящая нежность. — Какая же ты дура.

Он прошёл в ванную, встал под душ. Горячая вода обжигала разодранные ладони, стекала по синякам на рёбрах, смывала пыль и чужую кровь. Он стоял, закрыв глаза, и прокручивал в голове каждую секунду их разговора. Её голос — низкий, с хрипотцой. Её улыбка — холодная и вдруг тёплая. Её прикосновения — ледяные, но такие, от которых по коже бежали мурашки.

«Ты пахнешь жизнью», — сказала она.

Он не знал, что это значит. Но знал, что готов узнать.

Выйдя из душа, он налил себе виски — теперь уже не для удовольствия, а чтобы успокоить нервы. Сделал глоток, поморщился: вкус показался пресным после того, что он пил у неё. Или дело было не в виски?

Он заставил себя думать рационально. Она сказала, что живёт на Покровском бульваре. Дом с лепниной, подъезд с кованой дверью, третий этаж. Он запомнил дорогу? Кажется, да. Нужно проверить.

Но сначала — звонок Нику.

— Ты живой, ёлки-палки! — заорал друг в трубку после первого же гудка. — Я уже хотел в морги звонить!

— Живой, — Егор усмехнулся. — Почти.

— Где ты был? Тебя менты не замели? Я убежал, а ты остался, я потом вернулся, но тебя уже не было!

— Меня спасли, — сказал Егор, чувствуя, как внутри что-то тёплое разливается от этих слов. — Та девушка. Из клуба.

— Та, бледная? — Ник присвистнул. — Вампирша?

— Не называй её так.

— А чего? Она реально похожа. Ладно, не важно. Ты где сейчас?

— Дома. Давай встретимся, расскажу.

— Через час в «Агате»? — предложил Ник.

— Нет, — Егор поморщился. — В нормальном месте. В баре на Патриках.

— Договорились.

***

Бар на Патриарших прудах назывался «Май» — модное место с живой музыкой по вечерам, но днём там было тихо и почти пусто. Егор заказал себе чёрный кофе (алкоголь больше не лез) и сел за столик у окна. Ник примчался через двадцать минут, взъерошенный, в мятых джинсах и футболке с принтом группы «The Cure».

— Выглядишь как после апокалипсиса, — сказал он, плюхаясь напротив. — Синяк на скуле — это красиво. И рёбра не сломаны?

— Вроде нет, — Егор потрогал бок — ныло, но терпимо. — Отделался ушибами.

— Рассказывай.

Егор рассказал. Всё, кроме самого странного — кроме того, как она смотрела на него, и того, что он почувствовал, когда стоял в её гостиной среди книг и свечей. И конечно, не сказал про записку с её странными словами: «которая не думает о том, как бы не убить тебя».

— И она просто исчезла? — Ник откинулся на спинку стула. — Оставила записку «не ищи меня»?

— Да.

— И ты, конечно, будешь искать.

Утверждение, не вопрос.

— Буду, — ответил Егор.

— Где? Ты даже адреса не знаешь.

— Знаю. Покровский бульвар. Старый дом с лепниной. Я запомнил.

— Покровский бульвар — это длинная улица, — Ник почесал затылок. — Там десятки старых домов.

— Найду.

— Упрямый баран, — Ник вздохнул, но в глазах его мелькнуло что-то вроде уважения. — Ладно. Если нужна помощь — звони. Но предупреждаю: если она окажется сектанткой или мошенницей, я скажу «я же говорил».

— Договорились.

***

После разговора с Ником Егор поехал на Покровский бульвар.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая старые дома в золотисто-красные тона. Он прошёл пешком от Чистых прудов до Покровки, вглядываясь в каждый фасад, в каждую дверь. Дом с лепниной, подъезд с кованой дверью. Третий этаж.

Он нашёл его почти сразу.

Высокое жёлтое здание с балконами и лепниной, которое он помнил по вчерашнему бегству. Вот та самая арка, вот двор-колодец, вот подъезд с кованой решёткой на двери.

— Точно, — прошептал он и толкнул дверь.

Дверь не поддалась.

Он подёргал сильнее — закрыто. Кодовый замок? Домофона не было. Он осмотрел косяк — кнопка звонка, старая, с облупившейся краской, но без таблички с фамилиями.

Нажал. Тишина.

Нажал ещё раз — долго, с паузой. Ни звука.

— Ксения! — крикнул он в щель между дверью и косяком. — Это я, Егор! Открой!

Ответа не было. Только шум проезжающих машин и голоса прохожих.

Он отступил на шаг, задрав голову. Окна на третьем этаже были закрыты плотными шторами — или ему показалось? На других этажах шторы были обычные, лёгкие, а на третьем — тяжёлые, тёмные, не пропускающие света.

— Ты здесь, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты здесь.

Он постоял ещё минут десять, потом всё же ушёл. Но ушёл с твёрдым намерением вернуться. И вернулся — на следующий день, и через день, и ещё через день.

Каждый раз — одна и та же картина: закрытая дверь, тишина, никаких признаков жизни.

На четвёртый день он заметил странность.

Он приехал вечером, как обычно, подошёл к знакомому подъезду — и не узнал его. Дверь была другой. Старой, покрашенной зелёной краской, без кованой решётки. Рядом — домофон с табличками фамилий. Никакой лепнины на фасаде. Дом выглядел… обычным.

— Этого не может быть, — пробормотал Егор.

Он отступил, посмотрел на здание целиком. Да, это был тот самый дом — угол, балконы, этажность. Но подъезд… подъезд исчез.

Он обошёл дом вокруг — четыре подъезда, ни одного с кованой дверью. Вывеска на первом подъезде: «ООО Рембытсервис». Никакой магии. Только проза жизни.