Обратная сторона вечности

Глава 9

После той ночи на крыше прошло три дня.

Егор привыкал к новому телу — учился ходить беззвучно, бегать так, чтобы не сносить всё на своём пути, контролировать голод, который теперь был не жгучим, а скорее тянущим, как забытая голодная боль. Ксения была рядом каждую секунду — учила, подсказывала, иногда смеялась над его неуклюжестью, и от этого смеха в груди разливалось тепло, которого, казалось бы, не должно было остаться в мёртвом теле.

— Сегодня последний день перед Советом, — сказала она утром (вернее, вечером — они оба уже перестали ориентироваться на солнце). — Ты готов?

— Нет, — честно ответил он. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда, — возразила она. — Ты всегда можешь отказаться. Уехать. Спрятаться.

— А ты?

— А я пойду одна, — пожала плечами Ксения. — У меня больше шансов.

— Без меня?

— С тобой — меньше, — она подошла ближе, взяла его за руку. — Егор, ты новообращённый. Ты не умеешь драться с древними, не умеешь использовать свои новые способности, не умеешь даже нормально пить кровь из пакета без того, чтобы не облиться. Ты — слабое звено.

Он знал, что она права. Но обида всё равно царапнула где‑то внутри.

— Я не хочу, чтобы ты шла одна, — сказал он.

— Я тоже не хочу, — ответила она. — Но хочу, чтобы ты остался жив.

Они замолчали. Тишина в квартире стала плотной, почти осязаемой — только свечи потрескивали и где‑то за стеной тикали старые часы.

— Есть один вариант, — наконец сказал Егор. — Я знаю, ты о нём думала. Скажи мне.

Ксения вздохнула, отвела взгляд.

— Если ты выступишь на Совете как мой потомок и заявишь, что действовал по собственной воле, без моего принуждения — у меня будет больше прав. Но для этого ты должен выглядеть уверенно. Не как новообращённый, который трясётся от голода, а как равный.

— Научи меня.

— Я пытаюсь, — она горько улыбнулась. — Но три дня — это не тридцать лет.

— Тогда давай сделаем так, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты идёшь на Совет, я иду с тобой. Если начнётся драка — я прикрою тебя. Если меня убьют — значит, судьба.

— Не говори так! — она почти выкрикнула. — Не смей!

— Почему? Это правда. Ты сама говорила — вампиры живучие, но убить нас можно. Я знаю, на что иду.

— Я не хочу тебя терять, — прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы.

— И я тебя, — ответил он, обнимая её. — Поэтому мы пойдём вместе. И победим.

— У нас нет оружия против Велеслава, — сказала она, уткнувшись ему в плечо. — Он древний. Он сильнее.

— Оружие есть всегда, — возразил он. — Нужно только знать, где искать.

***

Она не стала спорить. Вместо этого достала из тайника под половицей небольшую шкатулку из тёмного дерева.

— Что это? — спросил Егор.

— Оружие, — ответила она, открывая крышку.

Внутри, на чёрном бархате, лежали два кинжала с изогнутыми лезвиями. Металл был тёмным, почти чёрным, с тусклым отливом.

— Серебро? — догадался он.

— Серебро, — кивнула она. — Лезвия покрыты чистым серебром. Для человека это просто красивые ножи. Для вампира — смертельная опасность. Рана от такого кинжала заживает неделями. В сердце — убивает почти мгновенно.

— И ты носила их с собой?

— Никогда, — покачала головой она. — Серебро жжёт вампирскую кожу при прикосновении. Даже рукоятки здесь с особым покрытием. Но если я возьму кинжал, то пожертвую частью силы — серебро блокирует нашу энергию. Поэтому для нас такое оружие — последнее средство.

— А я могу его использовать?

— Ты можешь, — она посмотрела на него с тревогой. — Ты новообращённый, твоя связь с серебром ещё не так сильна. Кинжал не отнимет у тебя силу, но и ты не сможешь причинить им серьёзный вред древнему вампиру.

— Почему?

— Потому что древние быстрее. Они увидят твоё движение и просто уйдут с линии атаки. Но если он не ожидает нападения — если отвлечётся на меня — у тебя будет шанс.

— Я готов рискнуть.

Ксения взяла кинжалы из шкатулки — быстро, стараясь касаться только покрытых рукояток, и протянула один ему.

— Спрячь под куртку, — сказала она. — И не доставай без крайней необходимости.

— А второй?

— Второй останется у меня, — она сунула его в сапог. — На всякий случай.

***

В ночь перед Советом они не спали.

Ксения рассказывала о ритуале — как проходят заседания, кто входит в Совет, какие слова можно говорить, а какие нельзя. Егор слушал и запоминал, хотя голова шла кругом от имён, дат и правил.

— Главное, — сказала она, — не смотри никому в глаза дольше трёх секунд. Это признак вызова. Не улыбайся, не скаль зубы, не показывай клыки без необходимости. И не поворачивайся спиной к Велеславу.

— Страшный он?

— Очень, — ответила она. — Не силой — хитростью. Он не будет нападать открыто. Он будет давить, провоцировать, искать твои слабые места. Не давай ему ничего. Не показывай страх.

— А если я испугаюсь?

— Испугаться — нормально, — она улыбнулась. — Бояться не стыдно. Стыдно показать это врагу.

— Постараюсь, — кивнул он. — Не подвести.

— Ты не подведёшь, — она взяла его за руку. — Я в тебя верю.

***

Перед выходом Ксения достала из шкафа два чёрных плаща — длинных, тяжёлых, на подкладке из плотного шёлка.

— Это не просто одежда, — сказала она. — Это традиция. На Совет идут в чёрном, чтобы показать, что ты готов к смерти.

— Я готов, — сказал он, принимая плащ.

Она помогла ему застегнуть пряжки на плечах, поправила воротник. Её пальцы были ледяными, но прикосновение — нежным, почти материнским.

— Ты красивый, — сказала она, отступая на шаг. — Как и в первый день, когда я тебя увидела.

— А я видел тебя в первый день? — усмехнулся он. — Ты стояла у тумбы и курила. Я думал, что ты модель.

— А я думала, что ты очередной мажор, который пытается снять странную девушку на один раз.