Обратное сознание

Часть первая. Ледяная пустыня.

Тёплое дыхание белым паром вырвалось изо рта и нежной влагой осело на холодных скованных морозом ладонях. Обветренная кожа болела. Ветер в пустыне был беспощадный и неумолимый. От него даже устойчивые к сильным холодам перчатки не спасают. Хотя кто знает, возможно не потеряйся они на третий день пути, молодому страннику не пришлось бы убеждать себя в их бесполезности.

Плохо слушающейся рукой, юноша занырнул во внутренний карман куртки. Там было тепло и пальцы тут же заболели ещё сильнее, но всё же крепко сжали электронный навигатор.

Путник принялся водить по экрану одеревеневшими пальцами, в надежде оживить устройство, вот только всё без толку. Тогда он в очередной раз оглядел безжизненную пустыню. Барханы, заваленные снегом, магически переливались в лучах заходящего солнца. И ни души на многие сотни тысяч километров вокруг.

Рядом был только заглохший роботизированный верблюд «корабль пустыни». Но даже он не смог выдержать обрушившийся на них холод.

Парень ещё раз подул теплым воздухом на пальцы, в надежде что после этого сенсорный экран наконец откликнется и оживёт. Но, как и прежде всё было тщетно.

Тихо выругавшись, он скрыл лицо до самых глаз за толстым шарфом и принялся активно дышать в него. Затем носом ткнул в небольшой экран и только после этого навигатор ожил. Несколько мгновений загрузки тянулись нестерпимо долго. Эти секунды он, казалось бы, возненавидел на долгие годы вперёд. Наконец выражающееся кольцо загрузки сменилось приветствием, а потом появилась привычная уже надпись: «Все доступные двери закрыты. Пожалуйста, обновите приложение и попытайтесь снова через несколько часов, когда ваша дверь появится в зоне доступа».

У путника не осталось сил ни злиться на эту бесполезную штуковину, ни даже греться. Хотелось просто лечь под роботизированного верблюда, спрятать руки под мышками и уснуть. И его совершенно не пугало, что вероятность проснуться после такого отдыха равнялась абсолютному нулю. Но стоило только таким мыслям появиться в голове, как внутренний голос, откуда-то из глубин его души, оттуда куда даже он боялся заглядывать, тихо, но очень отчётливо напоминал только одно имя. Единственное имя, которое было для путника и волей, и силой, даже самой жизнью.

Со вздохом, напоминающим рык раненого зверя или сломанного старого двигателя, юноша убрал навигатор обратно в тепло, а сам принял нелёгкое для него решение, бороться за свою жизнь.

Заснеженные барханы взирали на него со всех сторон. В ушах свистел ветер и мучительным завыванием уносился прочь. Этот вой теперь стал единственным звуком, который был доступен путнику. Даже роботизированный верблюд не смог вновь заскрипеть старым двигателем и тихо застыл на месте, после очередного энергосберегательного переподключения с одного источника питания на другой.

А теперь ещё и навигатор, который и так работал с перебоями, потерял так называемую дверь, для подключения к какому-то таинственному спутнику, единственному поддерживающему соединение с ним.

– Придётся ждать звёзды, – пробормотал путник. – Да и этого лентяя нужно как-то будить, – подходя к верблюду, он хорошенько пнул его ногой. Но машина даже не дрогнула.

Барханы и роботизированный корабль пустыни безучастно и безразлично наблюдая за слабыми потугами «ничтожного муравья» выжить. Под их неустанным наблюдением, путник открыл багажные горбы на спине робоверблюда и достал оттуда увесистый тент с прозрачной внутренней стороной и белой, похожей на снег, внешней. Установка заняла дольше времени чем хотелось бы, всё по той же причине – пальцы отказывались слушаться и практически потеряли чувствительность.

Когда тент был натянут и укрыл под собой и путника, и роботизированного верблюда, юноша принялся оледеневшими руками сгребать снег в центр, пока не образовался внушительный сугроб. Но сколько бы он не грёб, внизу так и не появился знаменитый песок, который когда-то укрывал пустыню, как говорилось в многочисленных легендах и дошедших из прошлого записях.

– Сказки, наверное, – бормотал он себе под нос. – Откуда тут взяться песку.

Затем путник достал из горба внушительную канистру с топливом, наполненную лишь наполовину и тщательно отмеряя доступную для обогрева жидкость, принялся осторожно лить вязкую массу на сугроб. После этого тщательно перемешав получившуюся субстанцию бардового цвета, он достал из кармана крохотный пузырёк и аккуратно капнул содержимое на самую вершину. Снежная масса стала медленно тлеть, выпуская вверх к прозрачному навесу густые клубни пара.

Закутавшись в спальник до самых глаз, путник устроился у ног своего пустынного робокорабля, исполнив наконец своё желание, засунуть оледеневшие пальцы подмышки.

Кожа ладоней горела огнём, кости и суставы ломило так, что казалось они вывернутся наизнанку, разорвав сухожилия и мышцы. Но усталость была сильнее. Он сонно наблюдал за тем, как снежный сугроб медленно тлеет, как его укрытие постепенно заполняется сухим паром, как тело его постепенно расслабляется, дрожь покидает тело, вместе с усталостью и болью.

Постепенно и незаметно он погружался в сон. Образы один за другим появлялись перед его взором, сменяя друг друга. Сперва были невнятные непонятные силуэты тёмных нечётких фигур. Они окружали, теснили его, толкали назад. Туда, куда он не хотел возвращаться, но всё же попал. Потом были нескончаемые коридоры с множеством дверей. Все они были открыты. За каждой из них были люди, которые даже казались ему знакомыми, но стоило только приблизиться к ним, как двери тут же закрывались и сколько бы он не бился, сколько бы не стучал, как сильно бы не пытался их открыть, ни одна не поддавалась.