Обратное сознание

Часть вторая. Оазис.

Ветер неустанно дул в спину, проникал под куртку, пробирался сквозь нити, свистел в ушах, забирался под шарф, сковывал дыхание, заставлял глаза слезиться, от чего путник большую часть времени полагался больше на интуицию чем на положение небесного светило.

Пару раз юноша останавливался, когда бортовой компьютер пустынного робокорабля напоминал об критически минимальном уровне топлива в баке. Тогда он спрыгивал на землю, тут же чуть ли не по колено проваливаясь в снег, ведь его обувь не была оснащена специальной подошвой, для передвижения по снежным барханам, как на верблюде, после чего едва пришедшими в норму руками принимался за практически пустую канистру, тщательно отмеряя каждую каплю перелитого в бак топлива. Потом, с трудом вскарабкивался обратно и проверяя направление по часам и положению солнца направлял верблюда дальше, вперёд сквозь белую слепящую пустыню.

Поскрипывающий звук двигателя, механические движения конечностей и размеренное покачивание в купе с пробирающий до костей холодом и ветром действовали на путника убаюкивающе. Да к тому же постоянно прищуренные или вовсе закрытые глаза. Всё это временами выбивало его из реальности. Порой юноше казалось, что он был снова дома, в своей крохотной комнатушке в общежитии, где вся мебель была не из прошлого века, а казалось из забытой эпохи. Старые пластиковые окна, за время своей эксплуатации не просто пожелтели и деформировались, но и выполняли свою функцию исключительно номинально, потому как ветер выдувал напрочь всё тепло. Но теперь эта старая комнатка со свистящими от холода ветрами в разлагающихся окнах казалась самым уютным и тёплым местом из всех, в которых путник когда-либо жил или даже просто бывал.

Как же ему хотелось вернуться обратно, закутаться в старенькое, но такое тёплое одеяло, сварить горький, казавшийся когда-то тошнотворным кофе, засыпать его едва ли не на половину искусственными сливками, а если повезёт раздобыть сахар, то непременно не жалеть его, чтобы хоть как-то перебить горечь. Взгромоздиться на ветхий раскладной диван, который за время эксплуатации больше не мог вернуться в складную форму, а местами поддерживал горизонтальное положение исключительно благодаря подложенным под него книгам, удачно присвоенным когда-то из заброшенной библиотеки. Включить единственный доступный для него канал и провести весь день за просмотром какого-нибудь бессмысленного сериала, но зато в тепле, сытый, пусть и не самой приятной на вкус пищей, и в безопасности.

Внезапно покачивание остановилось. Верблюд под ним замер.

– Опять, – пробормотал юноша и открыл глаза.

– Эй ты! – перекрикивая ветер до него донёсся грубый низкий мужской голос.

Юноша перевёл взгляд с головы робота на того, кому принадлежал голос. Это был среднего роста человек, в чёрном напоминающем рыцарские доспехи бронированном костюме, с плотной скрывающей всё лицо маской со стёклами, защищающими глаза от беспощадного солнца и ветра. Позади него стояло ещё шесть или семь человек одетых так же, с массивными адронными пушками на плечах, и парочкой крупнокалиберных автоматических пистолетов на поясе.

– Откуда припёрся, оборвыш? – спросил мужчина.

Путник только сейчас заметил, что заставило на самом деле его робота остановиться. Тот, кто обращался к нему в такой грубой форме, держал перед головой верблюда электромагнитный диск подчинения, или другими словами урезониватель, так обычно называли приспособление, заставляющее процессор кибернетических машин беспощадно тормозить.

– Это Валлен? – спросил парень. Голос плохо слушался его, говорить громко он попусту отвык.

– Валлен? – рассмеялся мужчина и обернулся к друзьям. – Слыхали? Этот недоразвитый в Валлен идёт!

Остальные шестеро рассмеялись в голос и даже обменялись какими-то шутками на местном наречии, которые юноша понял только приблизительно, но этого хватило, чтобы осознать всю унизительность сказанного.

– Валлен в другой стороне, – пояснил наконец мужчина в маске то, что путник и так понял из обрывков фраз и шуток других охранников. Когда глаза чуть более или менее привыкли к ослепительному свету, отражавшемуся от снега, юноша смог рассмотреть в паре десятков метров от них огромные стены залепленные практически полностью снегом. Поначалу он принял их за очередной бархан, только какой-то неестественный.

– Это Оазис, парень, – отделившись от группы стражников к путнику подошёл ещё один мужчина. – К югу от Амигид.

– Понятно, – пробормотал путник и оглядел белую пустыню. – Здесь есть топливо? Было бы неплохо для SPK98, но и любое другое на вроде Джадо2000 подойдёт. Только не дороже.

– Вот ведь молокососная ошибка аборта! – снова рассмеялся в голос первый стражник. – У тебя и на LSU300 денег не хватит! Даже если продашь свою рухлядь!

– Топливо есть, как и вода, и провиант, – серьёзно и без шуток заговорил второй. – Это же всё-таки Оазис. Тут много чего есть. Но мой друг прав. Все эти блага стоят дорого.

– А работа найдётся? – не растерялся путник, предпочитая держать диалог с более или менее лояльно настроенным стражником.

Прочие залились смехом, но парень будто не слышал.

– Можешь, конечно, поспрашивать, но дорого тебе никто не заплатит, – ответил лояльный стражник.

– Разве что решишь продать себя, – не унимался первый. – Тогда может на пару литров и хватит.

– Документы на верблюда есть? – спросил второй.