Обратное сознание

Часть десятая. Мир единого бога.

– Эванс! – Кристина сильно тряхнула учёного, и мужчина рухнул на пол. – Что ты делаешь?

Он в недоумении поднял на девушку взгляд. Сердце по-прежнему бешено билось в груди, отбивая дробь пульса в ушах.

Ибрагим в своём человеческом облике лежал на кровати, всё так же упираясь взглядом в пространство перед собой.

– Ты пытался проникнуть в повреждённое сознание? – не веря в то, что Эванс действительно решился на это, прошептала Кристина. – Ты же мог погибнуть! Ты хоть понимаешь, что мог натворить?

Но, прежде чем Эванс смог хоть что-то ответить, да даже собраться с мыслями, к нему подошёл Хаттори.

– Господин Эванс, вы, похоже, забыли, что от вашей жизни зависит не только жизнь вашего друга, но и каждого в этом мире.

– Господин Хаттори, – попыталась заступиться за учёного Кристина. Но одного взгляда было достаточно, чтобы слова застряли в горле, и девушка онемела.

– Остальным займётся персонал, – сухо произнёс директор. – Госпожа Витчерс, – на этот раз он обратился к Кристине, скосив на неё взгляд, – позаботьтесь о господине Эвансе. И проследите, чтобы он как следует отдохнул.

Директор развернулся, его лакированные ботинки блеснули в свете лившимся из белого коридора. И этот блеск отразился в серых глазах учёного, а в его мозгу будто щёлкнул переключатель.

– Вы совершенно правы, господин Хаттори, – произнёс он сухим, лишённым эмоций голосом. Резким движением плеч, молодой человек сбросил с себя руки Кристины и медленно поднял голову, вонзив острый взгляд, наполненный несгибаемой и беспощадной решимостью. – Я действительно забыл, что от меня зависит.

Директор медленно повернулся и внимательно посмотрел на изменившегося не только в лице, но и в поведении учёного, но ничего не ответил.

– Чего не скажешь о вас, – тихо, словно шипение змеи, закончил Эванс, поднимаясь на ноги.

Кристина бросилась к нему, очевидно намереваясь встать между ним и начальником. Но невидимая стена в одно мгновение окружила её, сделав беспомощным и безмолвным наблюдателем, потому как даже её крик не мог преодолеть препятствие, возведённое создателем этого мира.

– Ваше недовольство очевидно, – спокойно ответил Хаттори, в то время как лаборанты за спиной учёного встревоженно переглядывались. – Но нужно ли перекладывать на меня вину за ваше безрассудство?

Вместо ответа Эванс рассмеялся в голос, да так громко, что стены завибрировали. И не только стены, всё живое и неживое содрогнулось в страхе перед превосходящим их существом.

Смех оборвался внезапно, вместе с резким движением учёного. Он вскинул руку вверх и быстро с силой сжал кулак. Одновременно с этим один из лаборантов, который уже успел дотянуться до шприца с нейтрализатором, в одно мгновение сжался зависнув в воздухе и сжимался всё сильнее, не в силах издать ни звука, пока его тело не обратилось в один кровавый сгусток, а после превратилось в точку и схлопнулось внутрь себя.

Одновременно с этим по всему миру пробежала едва ощутимая, но всё же заметная дрожь. И за окном, где царила непроглядная тьма, будто бы стало немного светлее.

Оставшиеся лаборанты побледнели и не помня себя от ужаса вжались в стены. Вот только там их ожидала другая ловушка. Стены оказались мягкими и податливыми, и стоило людям лишь прикоснуться к ним, как после этого уже ничто не могло их спасти. Они кричали, хватались за воздух, пытались отбиться, но только глубже зарывались в капкан.

Кристина в ужасе закрыла глаза руками и бессильно плакала, безустанно пытаясь молить Эванса о пощаде. В то время как Ибрагим лишённым смысла взглядом наблюдал.

– Господин Эванс, – спокойно, но всё же с небольшим нажимом обратился к учёному Хаттори, – вы забыли о наших договорённостях? Без нас этот мир погибнет, а значит погибнете и вы…

Конец его фразы поглотил очередной леденящий душу смех Эванса, который, как и прежний внезапно оборвался и последовал не менее устрашающе хладнокровный голос:

– Той энергии, что вы мне предоставили достаточно, чтобы создать небольшую галактику. Остальное я восполню вами.

Хаттори хотел возразить, но не смог открыть рта. В то время как крик последнего лаборанта захлебнулся в поглотившей его стене.

– Я пошёл на ваши условия только ради Ибрагима, – холодно прорычал Эванс. – Теперь же у меня нет ни мотивации, ни желания иметь с вами какие бы то ни была дела.

Директор уже не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Медленно его тело стало покрываться изнутри молочно-белой субстанцией, разрывая одежду, будто и кожа, и плоть костенели. В глазах мужчины отразилась такая боль, что выступили кровавые слёзы. А он только и мог, что беззвучно кричать и в беспомощном ужасе смотреть на своего мучителя.

В то время как Эванс с нескрываемым наслаждением наблюдал за его мучениями.

Истязания Хаттори длились больше десяти минут и в тот момент, когда окостенение дошло до его шеи, глаза полностью превратились в кровавое месиво.

Только после этого творец этого мира обернулся к застывшей в ужасе Кристине. Она беспомощно упиралась руками в невидимую стену, но стоило только Эвансу посмотреть на неё, как преграда испарилась, и девушка сама того не желая рухнула в объятья обезумевшего учёного. Её тело била крупная дрожь, кожа была ледяной, а в безмолвной маске ужаса Эванс увидел отражение того, кем он стал. Вот только так ли это пугало его, как Кристину?