Обратный отсчет до тебя

Глава 10. Возрождение Алины

Алина

Работа над выставкой Артёма стала для меня лекарством. Каждый день, отправляя Ярика в школу, я ехала в галерею, где меня ждали кипы каталогов, монтажные планы и бесконечные списки дел. Первые дни были хаотичными — нужно было наверстать упущенное время и вникнуть в процесс, который я не практиковала годы.

Артём наблюдал за моей погружённостью с лёгким удивлением.
— Я думал, ты подзабыла, как это делается, — сказал он как-то раз, когда мы вместе развешивали его работы.
— Это как езда на велосипепе, — улыбнулась я, отступая назад, чтобы оценить композицию. — Только велосипед стал сложнее, а дороги — опаснее.

Мне приходилось заново учиться — появились новые digital-инструменты, изменились правила продвижения. Но основы остались прежними: умение видеть целое, чувствовать пространство, выстраивать диалог между произведениями. Постепенно ко мне возвращалась уверенность, а вместе с ней — и самоуважение.

Одновременно шла юридическая волокита. Марина периодически присылала документы, которые нужно было изучить и подписать. Марк через своих адвокатов предлагал варианты финансового урегулирования — щедрые, но не включающие долю в бизнесе. Я отклоняла их одно за другим. Марина предупредила, что он может перейти к более агрессивной тактике.

Однажды вечером, когда я проверяла почту, пришло письмо от его юриста с предложением о встрече «для поиска взаимовыгодного компромисса». Я собиралась ответить отказом, но потом передумала. Почему бы и нет? Мне было интересно посмотреть на него — на того Марка, который остался по ту сторону баррикад.

Мы встретились в нейтральном месте — конференц-зале его офиса. Он пришёл не один — с ним была Вероника и пожилой, строгий на вид адвокат. Я пришла с Мариной.

Марк выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.
— Алина, — кивнул он мне, когда мы сели за стол.
— Марк, — ответила я с той же сдержанностью.

Первые минуты говорили адвокаты. Его — о «нецелесообразности» раздела бизнеса, о «разрушении созданного многолетним трудом». Марина парировала чёткими ссылками на пункты договора и закона.

Потом слово взяла Вероника.
— Алина, мы понимаем ваши чувства, — начала она тем ровным, бесстрастным тоном, который так меня раздражал. — Но вы должны понимать — бизнес это не игрушка. Ваше вмешательство может разрушить то, что строилось годами.

Я посмотрела на неё, потом на Марка.
— Вы правы, — сказала я спокойно. — Бизнес — не игрушка. Но и брак — не игра в одни ворота. Вы сделали свой выбор. Я делаю свой.

Марк нахмурился.
— Алина, это неразумно. Ты не разбираешься в бизнесе. Что ты будешь делать с долей?
— Это уже моя забота, — улыбнулась я. — Возможно, найду более перспективного партнёра.

На его лице промелькнуло раздражение. Вероника положила руку на его плеч — жест успокоения, который не укрылся от моего взгляда.

— Давай не будем делать поспешных решений, — сказал Марк, и в его голосе впервые прозвучали нотки старого, знакомого тона — тона человека, привыкшего командовать. — Мы можем договориться. Я готов предложить тебе достойную компенсацию.

Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты предлагаешь мне деньги вместо власти. Но, видишь ли, я уже достаточно лет была на содержании. Теперь мне интересна именно власть. Власть принимать решения. Власть распоряжаться своей жизнью.

Вероника холодно улыбнулась.
— Власть требует ответственности. Готовы ли вы к ней?

— Готова ли я к ответственности? — я рассмеялась. — Я десять лет одна воспитывала нашего сына, пока вы строили свой бизнес. Я отвечала за его здоровье, его образование, его душевное состояние. Думаю, с ответственностью у меня всё в порядке.

Марк опустил взгляд. Кажется, мои слова попали в цель.

Встреча закончилась ничем. Его адвокат предложил «взять паузу для размышлений». Мы ушли, оставив их в конференц-зале.

На улице Марина сказала:
— Ты держалась прекрасно. Он не ожидал такой уверенности.
— А я не ожидала, что это будет так... приятно, — призналась я.

Тем временем подготовка к выставке выходила на финишную прямую. Я договорилась о сотрудничестве с несколькими арт-блогерами, организовала пресс-показ, составила список потенциальных покупателей. Артём смотрел на мою деятельность с восхищением и некоторой тревогой.

— Я забыл, какая ты... эффективная, — сказал он, когда я показала ему программу вернисажа.
— Это комплимент? — улыбнулась я.
— И предупреждение, — он ответил тем же. — Теперь я понимаю, почему твой бывший так нервничает.

Вернисаж был назначен на конец месяца. За неделю до него я получила неожиданный звонок. Звонил Сергей Петров — владелец сети отелей, с которым я когда-то сотрудничала, подбирая искусство для интерьеров.

— Алина, я слышал, ты вернулась в строй, — сказал он без предисловий. — У меня есть предложение. Нужен куратор для нового проекта — арт-пространства в отеле. Интересно?

Мир работал удивительным образом. Как только ты делал шаг навстречу своему призванию, возможности начинали стекаться к тебе сами.

Мы встретились с Сергеем в его офисе. Он предложил интересные условия — частичная занятость, достойный гонорар, свобода в выборе художников.
— Я следил за твоей работой, — признался он. — Жаль, что ты тогда ушла. У тебя было чутьё.

Когда я вышла от него, у меня было предложение о работе в кармане и странное ощущение лёгкости в душе. Всё складывалось. Не без усилий, не без борьбы — но складывалось.

Вечером того дня, когда я подписала контракт с Сергеем, я зашла в опустевший кабинет Марка — теперь свою новую рабочую комнату. Я поставила на стол ноутбук, разложила бумаги. Комната ещё пахла чужим, но уже начинала наполняться мной.

Я села и открыла альбом с эскизами. Рисунки десятилетней давности. Тогда я была другой — более наивной, более восторженной. Но что-то главное осталось — любовь к искусству, к форме, к цвету. То, что не смогли убить годы в золотой клетке.